— Если тебе не нравится мой взбрык, то и оставался бы там, — ощетинилась я.
— Да ладно, Кир. Хватит дуться, не порти всем настроение, — он коснулся моего плеча, обжигая кожу даже через ткань футболки.
Я повела плечом, скидывая его руку.
— Уж простите. Значит, мне точно не место среди вас. Не буду вам мешать обсуждать, где жилось бы лучше, чем тут.
— Да чего ты завелась-то? — Алекс отклеился от дерева и встал передо мной так, чтобы я его видела. — просто болтали. Что не так?
— Не так? Да меня просто бесит до трясучки все ваши разговоры о том, как ждете не дождетесь, только бы свалить отсюда! — я напряглась, сжимая воздух руками.
— Не было такого, — Алекс оставался спокоен, несмотря на мое взвинченное состояние и повышенный тон.
— Было и уже не раз! — сорвалась я на крик. — Ты вечно талдычишь, что тут болото, а там так много возможностей. Вот и проваливай. Давай, что ты только повторяешь-то. Давай, давай!
Я все больше заводилась и наступала на Алекса. Толкнула его в грудь, и Алекс отступил. Замер. Грудь его медленно поднималась, он прилагал усилия, чтобы ровно дышать, и не смотрел на меня. Как же бесит! Давай, выйди из себя!
Я снова поняла руку, чтобы его толкнуть, но он ее перехватил. Поймал мою ладонь и не отпускал
— Я говорю так, чтобы привыкнуть к этой мысли. Всю жизнь я готовлюсь к тому, что мне в любой момент придется покинуть стаю. Потому что ни тебе, ни Риду я вызов не брошу. Думаешь легко? Да мне срать на весь оставшийся мир!
Теперь мы оба тяжело дышали и неотрывно смотрели друг другу в глаза.
— Поэтому не зли меня, Кира. И я смогу держать себя в руках.
Не отводили взгляд. Не могли насытиться кислородом. А моя рука все еще была прижата к его груди, и я чувствовала пульсацию его сердца. Так часто, так громко.
А потом притяжения больше не стало. И мы устремились друг к другу. Алекс прижал меня к себе, жадно приникая к губам. Захватывая, сминая. Я притянула его за шею, заставляя быть ближе, стирая малейшие границы. Мы захлебывались в чувствах. Это был не поцелуй, это была жажда, которую мы пытались утолить.
Его ладони двинулись ниже, спускаясь на мои бедра, прижимая меня все ближе, все теснее. И мне не нужно было еще каких-то подсказок — ухватилась за его плечи, Алекс приподнял меня, и я обвила ноги вокруг него. Мы были неделимыми, упиваясь друг другом.
Но тут я издала приглушенный рык, и зажмурилась от невыносимого жжения внутри. Я ослабила ноги, и Алекс опустил меня на землю. Он все еще прижимал меня к себе, касаясь губами шеи, но уже чувствовал, что что-то не так.
Я отступила, удерживая Алекса на расстоянии вытянутой руки. Вторую прижимала к груди, сминая футболку, пытаясь успокоиться, но не выходило. Алекс замер.
— Сейчас, — прохрипела и отпустила себя.
Волчица вырвалась наружу.
Не было плавного перехода, она ломала мои кости, наказывая за долгое ожидание. Наказывая за непослушание. Волчица пришла, и она была зла.
***
Я смотрела на чужака. На альфу, который все еще стоял в слабом обличии человека. Что ж, так даже легче будет разорвать его глотку. Но нет, нужно ждать, я хочу победить на равных.
Я ощетинилась и зарычала, заставляя его поторопиться. Слабый человек согнулся, высвобождая настоящую силу на свободу. Сильный соперник. Мне нравится. Он замер напротив.
Я шагнула в сторону, оценивая его. И пригнулась, готовясь к прыжку в любую секунду.
Но он отступил. Помотал мордой, словно уворачиваясь от надоедливых насекомых, и скрылся среди деревьев.
Слабак, беги. У меня нет желания тебя догонять. Лишь желание отстоять свои границы. И я победила — враг отступил.
Глава 5. Невыносимая сдержанность
Ближе к утру я обнаружила себя обнаженной в лесу. Волчица ушла, бросила меня, словно наказав. Это была не первая ее подлость, и на этот случай у меня по всему лесу хранились тайники с одеждой и обувью. В ближайшем я нашла длинную рубашку и разбитые почти в хлам кеды. Слишком много тайников, слишком мало ненужной одежды.
Но такая прогулка по сумрачному лесу, когда солнце еще только готовилось заявить свои права, по мокрой от росы траве, прочищала голову. Я, как призрак, сквозь туман вышла к домам общины. Видели бы меня туристы! Ноги были в грязи и траве, на голове полный кавардак. Может, не призрак? Может восставшая из могилы невеста? От таких мыслей, улыбка появилась на моем лице, и я разгладила ткань белой рубашки, доходящий мне до колен.
В дом зашла через заднюю дверь, скинула грязные кеды, сделала себе в голове пометку, что нужно вернуть вещи в тайник на случай новых взбрыков волчицы, и прямиком прошла в душ. Только там я поняла, что тело ледяное. Сколько я пролежала на холодной земле? Тебе повезет, мохнатая, если я не заболею! А то буду держать тебя на привязи месяц!