Рядом со мной шел тот парнишка, из лагеря людей. Он не поспевал за нашими парнями, заметно устал, тяжело дышал. Но не умолкал.
— Ты тоже из спасателей? Это просто вау!
Рок, наш с Алексом друг, который шел перед нами, оглянулся.
— Ага, прям чудо-женщина, — хохотнул он.
Я беззвучно по буквам сказала ему «заткнись». Тот поиграл бровями и отвернулся.
— Ну, иногда.
— А не страшно вот так одной в лесу? У тебя с собой даже оборудования нет. А если что-то случится? А часто вам приходится искать туристов? А какой был самый страшный случай? А жертвы были? А, правда, что тут водятся волки?
Парень все не прекращал и не прекращал болтать. Очень хотелось его потерять.
— Кира, — позвал меня Рид.
Ну, спасибо тебе, болтун. Оставшуюся дорогу мне пришлось идти рядом с братом.
— Я бы ничего не рассказала, — пробормотала я.
— Знаю. Это для его спасения, — как ни в чем ни бывало сказал Рид и передал мне бутылку с водой.
Алекс с Трэвисом повезли девушку и ее друга в больницу, а мы вернулись в общину. Около конторы к машине Рида тут же подбежал Калеб. Четырнадцатилетний фанат Рида. Клянусь, он всегда так закидывал голову, глядя на вожака, что я почти уверена, видел там нимб.
— Давай я помою машину, — как щенок он крутился вокруг брата, пока тот доставал вещи из багажника.
— Было бы круто. Все окна в грязи.
Глаза Калеба радостно засветились. Я закатила глаза.
— Приходи потом ко мне домой убираться, — сказала я пареньку.
Парень на секунду застыл. Но потом смог себя пересилить и улыбнулся, понимая, что это все шутка.
— Ты — в офис, — указал мне Рид на дверь. — Калеб, не обращай на нее внимание. И спасибо!
Я оглянулась назад, очень хотелось сбежать и заняться своими делами. Но против вожака идти нельзя. Особенно мне. По крайней мере в отрытую.
В офисе было прохладно и темно. Рид включил чайник и открыл жалюзи. Дневной свет озарил небольшой кабинет. Сколько бы ни прошло лет, но каждый раз я все равно испытывала чувство ностальгии. Здесь мало, что изменилось после смерти папы — брат с папой были очень схожи во вкусах. Только фотографии в рамках изменились. Моя рука потянулась к той, что стояла на столе, но я знала, что там больше не моя семейная фотография. Та теперь стоит на тумбочке возле моей кровати.
Я взяла рамку. Рид и мой папа. Папа закинул ему руку на плечо, а Рид был таким довольным. Сколько ему тут? Лет семнадцать, должно быть. Сейчас у Рида было больше сходства со своим дядей, чем с собой молодости. Кончиком пальца я провела по изображению папы и улыбнулась.
Я села на стул перед рабочим столом Рида. Брат сдвинул бумаги на столе и поставил передо мной кружку с чаем. Сам свое место занимать не спешил. Смотрел в окно и в несколько глотков осушил всю чашку с горячим чаем. Сполоснул, вернул кружку на место и только после этого занял место за столом напротив меня.
— Снова, — сказал Рид.
И мне стало неуютно под его взглядом. Пальцы потянулись к браслету на руке. Шероховатый кожаный ремешок с вплетенной красной нитью помогал успокаиваться. Я могла удерживать взгляд, но тогда во мне поднималось что-то, что с трудом могла контролировать. Поэтому, пересилив себя, отвела взгляд.
— Я хорошо справилась. И ведь это я ее нашла.
— Нашла. Одна, без снаряжения, девочка, почти школьница… Совсем никаких вопросов, — Рид откинулся на спинку кресла.
— Ну, так возьмите меня в команду. Ты же видишь, что я лучшая ищейка.
— Знаешь, я и собирался. Годков через два, когда у туристов больше бы не возникало вопросов, почему девятнадцатилетняя девушка сильнее и выносливее их. Но теперь уже не уверен, — он сложил руки на груди покачал головой.
— Что?
— Теперь я не уверен, что ты подходишь для этой работы. Мы работаем в команде. Командные игроки, понимаешь, что это значит? Все знают свои роли и четко выполняют задачи. Ты уже какой раз не смогла справиться с одной и той же. Просто остаться дома.
— Но Рид! Я же лучшая…
— Не ставь себя так высоко, — оборвал меня брат. — Да, нашла ты девушку на десять минут раньше. Но сколько проблем могла создать? Все эти вопросы паренька не случайны. И уже не в первый раз. Ты не осторожна.
Чертов болтун. Какие же люди все-таки любопытные. Я открыла рот, чтобы возразить, но Риду спорить надоело, поэтому он прибегнул к нечестному способу — выразительно посмотрел. Не была бы я тоже альфой, то для меня бы это был неоспоримый аргумент. Точка зрения, которую оспаривать нельзя. Но я была такой же, поэтому смолчать под его взглядом было сложно. Все горело внутри и сопротивлялось. Мне было некогда придумывать лучшие аргументы, все усилия были брошены на то, чтобы подавить пламя, разгорающаяся внутри.