Она старше всех в стае, и иногда что-то такое было в ее взгляде… уж точно не несколько годков разделяют ее с дедушкой Брюсом. Мне иногда казалось, что сначала появилась Ба, а потом стая. Как тот тополь, возле которого проходят наши обряды. Свидетель нашей жизни и смерти, хранитель наших имен на браслетах.
По пути в комнату мой взгляд зацепился за кресло Ба. Пустое, лишь на подлокотнике вязаный плед. Я подошла к нему, провела рукой по изогнутой спинке и села, укутавшись в плед, хранивший ее запах. Всегда думала, что оно неудачно стоит. Тут неудобно греть кости у камина, чем, как я думала, всегда занимаются старые люди. Сидеть приходилось спиной ко входу и нужно оборачиваться, если кто-то зайдет. Я поерзала на кресле, примеряя под себя, а когда села прямо, мой взгляд наткнулся на стену напротив.
Стена памяти. Воспоминания семьи Купер в картинках. Половины на этих фотографиях уже не было в живых. Многих она потеряла, но не забыла. Мой папа, мой дедушка, прадедушки и прабабушки, которых я и не знала… Не было только фотографии дяди, отца Рида. И никогда не было, сколько я себя помнила. Словно она предчувствовала и вычеркнула его задолго до того, как он стал убийцей ее младшего сына.
— Кира, — услышала я голос Марты около дома.
Она еще не подошла даже к крыльцу, а уже зовет. Вот же ленивица!
— Иду, подруженька, — противным высоким голосом откликнулась я, пересмеивая определенных персон из нашей общины.
Подкралась ко входной двери и резко ее распахнула. Но могла и не стараться. Марта стояла возле ступенек и улыбалась.
— Привет, подруженька, — она демонстративно улыбнулась и сделала книксен.
Когда-то Марту беспокоили наши насмешки, в ее голове было больше этого переживательного вещества, которое всегда мешает хорошим шуткам. Я определенно дурно на нее влияю.
Довольная спустилась к ней, закинула руку на плечо, и мы побрели мимо разноцветных коттеджей нашей общины, которые всегда так нравились туристам, изредка забредающим до офиса Рида. У каждого дом свой цвет, иногда и свой статус.
На единственной улице нашей маленькой общины царила тишина. Но эта тишина была обманчива. И незаметность тоже. Мы находились в самом сердце леса и гор, слишком далеко от городской шумихи. И лишь звуки дикой природы: пение птиц, шум ветра, скрип деревьев и мирная размеренная жизнь кучки людей, что так далеко забралась для неуловимой жизни.
— Слышала, Рид тебя отчитал.
Мы с Мартой сели в беседку недалеко от Зеленого дома Сары, тети Ларк. Когда-то эту беседку построил Рид, до того, как смог уговорить Ларк переехать в их дом. Беседка стояла в укромном месте, но с отличным обзором на главную дорогу. Не то чтобы в середине дня можно было кого-то наблюдать. Таких как мы, праздношатающихся, было немного. Да и у нас-то всего пару минут на отдых — бездельников не любят.
Слова Марты вернули меня в печальную действительность, и я легла щекой на стол.
— Даа…
— Я тебе говорила не иди напролом, — Марта взяла из плетеной миски яблоко, которые тут, наверняка, заботливо оставила Сара, и с громким хрустом откусила.
— Но я в этом так хороша. Как удержаться, если я знала, где ее искать!
Мы ни раз с Мартой обсуждали, почему у меня получается так легко находить пропавших в лесу. Но так и не пришли к пониманию. Ни у нее, ни у кого-то другого из нашей общины такой чуйки не было.
— Мужчины не любят, когда женщины лучше, — продолжала поучать меня подруга.
— Что за чушь! — я подняла голову от стола. — Я — альфа. Я по определению лучше девяносто процентов мужчин.
— А остальные десять процентов — это мужчины альфы?
— Да.
— Тогда стоит включить в твое уравнение, что в нашей стае таких сразу два. Подумай еще раз и не лезь на рожон. А то Рид тебя никогда не возьмет в команду.
— Он и так сказал, что никогда, — я снова легла на стол. — И мне придеться всю жизнь заниматься счетами.
— Пока наша община не придет к финансовому краху.
— Эй! Я отлично считаю.
— Я знаю, у тебя хорошие успехи в учебе, но все, кто хоть раз тебя видел, должны понимать, что тебе не усидеть на месте. А это основной принцип работы с бухгалтерией, — вздохнула Марта и погладила меня по голове. — Но его можно понять. Нас все больше и больше. А люди все ближе подбираются к нашей территории. Скрываться стало сложней.
— Ты не помогаешь, — я пошевелила головой и стряхнула ее руку.
Я знала, что и в словах Рида, и в словах Марты была правда. Шесть лет назад к нам присоединились четыре семьи из другой стаи. А с тех пор и их, и наши семьи разрослись.