И тишина эта пугала до ужаса даже больше, чем недавние рыки зверей.
Я в страхе резко оглянулась на дверь.
Сердце билось в груди, я слышала стук его, и тяжёлое своё дыхание.
В дверь постучали.
В испуге метнулась в темноту, наткнулась на стул и упала, стала отползать в угол. А потом вскочила, сорвала со стола Волчью книгу, чтобы не отсвечивала в буквальном смысле этого слова.
Спрятала её под плащ, и почувствовала, какая она нежная и тёплая.
Больше не стучали.
Не рычали, где-то грохнул гром, через мгновения полил дождь, барабаня по черепичной крыше.
Сколько я так сидела, забившись в углу, даже не поняла. Книга тёплая грела, я прикорнула, а потом крепко уснула.
****
Утренний свет пробивался сквозь щели в старой, покосившейся крыше, рисуя на полу пляшущие пятна. Я проснулась, сжавшись в углу, тело покрыто холодным потом. Ночь, полная страха и бессонных часов, наконец отступила. Обстановку можно было рассмотреть.
Чёрный потолок покрыт паутиной, на ней застыли капли после дождя, что проник в помещение через дыры в крыше. Камень и рассохшееся дерево с мхом и плесенью. На полу валялись вещи, покрытые пылью. В углу стояла старая печь. Сломанный шкаф и комод, железный почему-то, которым я прикрыла хлипкую дверь, сейчас в неё никто не ломился.
Вроде была одна в этом заброшенном месте, но не чувствовала страха. Я просто взяла ручку и открыла книгу. Переплёт выполнен из ткани и странных вроде металлических нитей. И возможно, был элемент кожи. Она соткана. Никаких опознавательных знаков и надписей. Прошлый разговор со страницы исчез. Листы стали мерцать приятным золотистым цветом.
— Привет, — написала я.
— Доброе утро, Дарья Петровна, — появились ровные строки красивым каллиграфическим шрифтом. Чернила тёмно-синие, чуть светились.
То есть мне это не приснилось!
— Кто тебя создал? — торопливо написала я.
— Меня создал Воруха Володарович Лютень. Он старался, и часть Белого тумана была послана в меня Лесом, и я ожила. Меня украл Сумрак, у него меня выкрал Оплетай – Альфа всех зайцев. У Оплетая выкрал его тесть и потерял, подобрали олени, их съели Демоны в этом доме.
— Бедная Волчья книга. Я буду беречь тебя.
— Спасибо, мне хорошо с тобой.
Я посмеялась. Как с нейросетью беседовала. Но это не точное сравнение. Если в ней Белый туман, то это… Это сокровище!
— Я могу выйти из дома?
— Конечно. Альфу всех волков эта дверь не задержит, зачем тебе сидеть на месте, ведь ты хочешь пи́сать.
Я покраснела и посмеялась тихо. Закрыла книгу. Выкинув половину ненужных вещей из сумки, положила её туда. Погладила переплёт, он же живой.
Посмотрела в щель между досками.
Лес просыпался. Птицы пели свои утренние песни, а в ветвях деревьев играли солнечные лучи. Мир за пределами дома был прекрасен, но я не могла избавиться от чувства, что он все еще опасен.
Внутри дома царила тишина, прерванная лишь треском досок под моим весом. Ноги словно ватные. Навалилась на комод и отодвинула его в сторону. Открыла засовы, и скрипнула дверь.
Лес был темным и густым, но уже не казался таким пугающим, как в ночи.
Внутри меня боролись две силы: страх и надежда. Страх, который говорил мне остаться в укрытии, надежда, которая подталкивала выйти в мир. Я знала, что не могу оставаться в этом доме вечно. Мне по нужде только и округу посмотреть.
Лес встретил меня прохладой и ароматом влажной земли. Сделала несколько шагов, и мои ноги почувствовали твердую почву под собой.
Не знала, что меня ждет впереди, но была готова. Я выжила в ночи, и я выживу и в этом лесу. Буду идти, пока не найду дорогу к волкам.
Альфа?
Мне его боятся не стоило. Он всегда будет защищать своих волков. А я - волчица.
Быстро сбегав в кустики, пошла от дома по звериной тропе, всё время была настороже.
Так вот после смерти Деяна Радогоста, моего первого мужа, я загремела замуж за Альфу всех волков Всегора Соловья разбойника. Тогда я рожала, когда он появился, и у меня выбора не осталось. Он серьёзно взялся мне помогать с детьми, и я просто смирилась. Всегор не был мне истинным, скорее Запасным. Ничем не обидел, делился знаниями щедро, трахал исправно. На этом всё.
Всё, что нужно мне от Альфы всех волков – защита. Но если он Дикий, то это будет страшно.
Солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на тропинке мозаику из света и тени. Я шла, стараясь не думать о ночи, о страхе, о том, что преследовало меня в лесу. Ночь осталась позади, и я надеялась, что с ней ушли и мои кошмары. Чесались руки поговорить с Волчьей книгой, но пока настороже была, не могла отвлекаться. Жевала сухарики, запивала водичкой из бутылки и внимательно прислушивалась.