В этот момент Ярослава всегда просыпалась. Садилась в кровати рывком, нервно выдыхала и принюхивалсь. Фантомная шерсть на вполне человеческом загривке встала дыбом, а лицо на мгновение перекосил оскал. Впрочем, и он был чисто человеческим, ни на грамм не сделавшись по-настоящему волчьим. И это было грустно.
Но Ярослава привыкла. За те пять лет, что минули с ночи, бесконечно приходящей ей во снах, ничего не поменялось. Уже и самые младшие носились на всех четырех, а уж Ярополк так вообще вымахал в здоровенного черноволка. Он в целом вырос. Хрупкий, но непоседливый мальчик превратился в статного юношу. Косая сажень в плечах, аристократичные, невероятно красивые черты лица, серые лукавые глаза. Хоть что-то остаётся неизменным. С каждым годом он становился мощнее и все больше походил на отца. Не лицом, но характером. Ярополк больше не шутил по поводу "необоротности" и в целом не заострял на этом внимание. За это Ярослава была ему благодарна. Впрочем, от детских обид итак не осталось и следа - за прошедшие годы она смирилась с тем, что волчицей ей не быть, по крайней мере с физической точки зрения. Зверя внутри она чувствовала очень хорошо. Четко и остро ощущала каждое его движение. Но на этом все кончалось - ни разу даже не выросла шерсть. Однако как бы печально это ни было, такая особенность не стала поводом для самобичевания; Княжна рассудила так: пусть у них всех есть когти, зато у меня есть меч, и я обращаюсь с ним ничуть не хуже. И это, в целом, было правдой. Меч, правда, был несколько укорочен в пользу лёгкости, но менее опасным от этого не становился.
За окном было совсем светло, солнце протискивалось между шторами и рисовало яркие полоски на полу. Ярослава сощурилась, потянулась, и решив, что вползти из постели рано или поздно придется,спустила ноги на прохладный пол. Сегодня день обещает быть сумасшедшим.
Балы и пирожные
Гостей Ярослава любила, но не всех. Некоторые откровенно раздражали, но обычно именно с ними нужно было быть приветливой и терпеливой, потому как именно они занимали разные, но обязательно очень высокие должности, а бытие княжны предпологало не только конные скачки по утрам, но и безукоризненное знание этикета. Особенно важно это стало с тех пор, как она вышла из какого-то совсем детского возраста, когда ещё простительны такие глупые поступки, как показывание языка чиновникам, например; Разумеется, учили ее не только этому, в плане обучения были танцы, изучение точных наук, георгафии, языков, основ дипломатии, фехтования, и много чего ещё. Словом, развитие должно было быть всесторонним. И ей это, в целом, нравилось.
Ещё Ярослава любила балы. Несмотря на чудовищную внутреннюю неловкость в первые двадцать минут, уходящие на приветствия, разговоры о погоде и подавание руки для поцелуев. Но как только начинала играть музыка, все это мгновенно теряло смысл, мучительная скука и обязанность соблюдать этикет теряли власть, и можно было наконец танцевать. Обычно первый танец доставался Ярополку, и его это более чем устраивало. Звуки Вальса золотистыми кольцами поднимались к потолку, шелком струились между пальцев, зависали где-то около лепных ангелочков на потолке, лукаво смотрящих вниз. Они глядели на танцующих людей, и в глазках их отражалось хитрое любопытство.
Мучительное ожидание тянулось как патока, а гости все прибывали и прибывали. Празднично украшенная зала слепила огнями и оглушала роскошью, которая, впрочем, не переходила границ хорошего вкуса. Родителей видно не было, и потому Ярославе, оставленной на растерзание гостям, не оставалось ничего другого, кроме как до посинения обмениваться любезностями.