— Ух, какие мы грубые! — Сашка издал противный смешок. — Нет уж, теперь у меня несколько другие планы. Похоже, судьба у нас с тобой такая — постоянно встречаться.
Я едва сдержалась, чтобы не заорать на весь магазин. Все мое нормальное состояние, которое я так бережно устанавливала в себе последние три дня, полетело к чертям. Потеряв контроль, я начала думать и вспоминать все. Все, что можно и что нельзя тоже. Осколки памяти врезались в голову, словно стекло вонзалось в ладонь. Мне было больно, но от этого я становилась только злее.
— Да ты вся кипишь, малышка, — покачал головой парень.
— Катись от сюда к черту, — четко выговорила я, пытаясь, безуспешно, выровнять дыхание.
Вместо этого Сашка сделал несколько опасных шагов в моем направление.
— А то что?
Я собиралась ответить ему не совсем цензурными словами, но тут из-за двери показалась продавщица с кучей всего в руках.
— Привет, Сашка, — весело поздоровалась она. — Ну что, молодежь, развлекаетесь?
— Ага, теть Наташ, — ответил Сашка.
— Правильно! Эх, молодость, — улыбнулась тетя Наташа. — Так что ты будешь, Женя?
Я чуть было снова не забыла про сосиски.
— Дайте мне вот этого печенья грамм триста и штук десять вот этих кексов, — наконец сказала я. — Ах, да, и еще сосиски Новосибирские и винограда грамм двести пятьдесят.
— Одну минуту, — продавщица снова скрылась в чулане.
Саша, похоже, разговор заканчивать не собирался. Он подошел ко мне сзади и положил руку поверх моих волос, разбросанных по плечам.
— Ну почему ты такая злая?
— Не собираюсь разговаривать с тобой, — тут же ответила я. — Не прикасайся к моим волосам!
— Может, придешь сегодня на пруд? — спросил парень, проигнорировав мои слова. — Ничего личного, честно! И не волнуйся, такого больше не повторится. Ты скоро уезжаешь, ну, мы бы попрощались, да и пацаны хотят извиниться. Мы бы…
— Еще чего, — прервала его я. — И не надейся!
— Ну же, Женька! — он развернул меня к себе лицом. Оказывается, мы стояли на довольно близком расстоянии друг от друга. Наверное, кроме Алека еще ни один парень не приближался ко мне так близко.
— Уйди от меня, — возмущенно воскликнула я.
— Согласись прийти.
— Нет.
— Тогда поцелуй меня.
Я едва не поперхнулась слюной от его слов, а потом все, честное слово, было чисто на инстинктах. Сама собой моя правая рука поднялась, кулак сжался, а потом, со страшным скрежетом, врезался в нос Саши. Парень удивленно отшатнулся и сделал шагов пять назад, пока не уперся в витрину. Боль в костяшках вернула меня в реальность, и я поняла, что перестаралась.
На моей правой руке была кровь, только не моя. Подняв глаза, я скользнула по растущему красному пятну на рубашке Саши к его лицу. И, о Боже, я расквасила ему нос! Именно расквасила, потому что сломать ему что-то у меня бы не хватило сил.
— Вау, — удивленно произнесла я.
Саша уставился на меня, будто я вдруг начала раздуваться, как тетка из Гарри Поттера.
— Вау? Ты мне нос сломала!
— Не сломала, — протестующее воскликнула я.
— Кровь!
— А ты что, у нас маленький и боишься крови?
— Дура! — ошарашено произнес Сашка. — Какого черта?
— Сам виноват.
В комнату вошла тетя Наташа и выронила обе упаковки сосисок из рук.
— Что у вас тут произошло?
— Ничего, — улыбнулась я. — Это просто такое дело, молодое. Спасибо за сосиски, сколько я должна вам?
Продавщица продолжала переводить с меня на Сашу удивленные глаза. Она явно не расслышала мой вопрос, и я решила, что, наверное, в их тихой деревеньке совсем редко происходит что-то подобное. Я, конечно, никогда в жизни в драках не участвовала не участвовала, но зато много раз видела со стороны.
— Можно мне еще мятную жвачку? — как можно громче спросила я.
— Ой, — спохватилась тетя Наташа и принялась поднимать с пола мои сосиски. — Прости, пожалуйста, что тебе? Жвачку?
— Мятную, — кивнула я.
— Конечно, — женщина стала рыться в нижнем ящике. — Вот, держи. Всего с тебя четыреста шестьдесят семь рублей.
Я протянула ей купюру в пятьсот рублей и стала складывать продукты в пакет, бросая косые взгляды на Сашу, доставшего откуда-то платок и занимающегося своим носом.
— Спасибо, — как можно дружелюбнее улыбнулась я и повернулась, чтобы уйти.
— Не так быстро, — остановил меня гневный голос Сашки. — Куда собралась?
— Пока! Надеюсь, больше не увидимся!
С этими словами я ловко обогнула его распахнутые руки и выскочила на улицу, ожидая, что он пойдет за мной. Но он не пошел, а только сказал что-то вроде «сумасшедшая» вслед и тут же оказался в заботливых руках продавщицы.
Только выйдя из магазина, я поняла, что на самом деле сделала. Никогда в жизни я не была так сильно горда за себя: разбить нос парню, который пытался тебя изнасиловать, а потом сломал всю жизнь — это круто!
Думая, как бы сильно гордился мной Алек, я быстро добралась до дома и разложила продукты на кухне.
Остаток дня пролетел обычно, а к ужину пришел Виталий Геннадьевич. Он привез Лере новую куклу из Новосибирска, а мне толстый том романов Жуль Верна. Дядя Виталик всегда знал, что мне нужно.
Мы посидели за столом, посмеялись и поговорили обо всем на свете. Виталий Геннадьевич знал мою историю, он был первым и единственным, кому рассказали родители. И я, как ни странно, должна быть благодарна именно ему, что мне не вызвали команду врачей со смирительной рубашкой. Это он убедил мать, что нужно просто подождать, а уже она, в свою очередь, поговорила с отцом.
— Ну, так как тебе отдых, Жень? — спросил у меня дядя. — Нравится?
— Тут волшебно! — совершенно искренне ответила я. — Просто потрясающая природа.
— Конечно, кому, как не ей знать, — усмехнулся отец. — Какая здесь красивая природа.
— А поездка в зоопарк была просто потрясающей, — тут же сменила тему мама. — В Москве он такой огромный, а в итоге ничего интересного.
— А чего ты тогда дома-то сидишь? — спросил Виталий Геннадьевич, явно обращаясь ко мне. — Погода отличная, иди погуляй.
Родители тут же напряглись.
— Да, нет, — отмахнулась я. — Что-то не хочется.
— Почему?
— Да, устала немного.
— Так ведь ты какой день уже дома сидишь, — покачал головой дядя. — Нельзя, нельзя так, милая. Сходи, развейся.
Я замялась. Ну вот что ответить ему? Сказать, что родители до конца лета посадили меня под домашний арест? Не слишком-то хотелось упоминать это.
— И правда, Женя, — вдруг сказал отец. — Ты бы сходила, ну, я не знаю, развеялась перед сном.
Я уставилась на него с нескрываемым удивлением, но потом поняла, что он не хочет говорить про арест дяде Виталику. Еще бы, он всегда будет на моей стороне, и уж точно не успокоиться, пока не возьмет обещание с родителей, что они не будут держать меня взаперти целые каникулы. Для отца было куда выгоднее подыграть сейчас.
— Ну, я не знаю.
— Давай, давай, Женя, — улыбнулся дядя Виталик. — Иди, освежись чуть-чуть, а то сидишь бледная, как смерть.
Я улыбнулась и встала из-за стола.
— Ну, хорошо, прогуляюсь недолго.
На слове «недолго» папа еле заметно кивнул, и я скрылась за дверью. Приятное предвкушение разлилось по телу. Одна мысль о том, что я могла делать то, что захочу, согревала сердце.
Я быстро сменила шорты на джинсы.
— Буду через час, — весело проговорила я, проходя мимо стола.
— Ну, я думаю, я еще буду здесь, — доложил Виталий Геннадьевич.
— Еще бы, — поддакнул папа. — Сейчас игра начнется. Минимум еще полтора часа!
Дядя Виталик закатил глаза и со смехом ответил:
— Эх, Витя, Витя, в кого ты превращаешь добросовестного археолога? В футбольного фаната? Но ведь на их поле ничего интересного не найдешь!
— Я превращаю тебя в мужчину!
— Скоро приду, — быстро сказала я, захлопывая дверь.