Я заставила себя немного успокоиться, твердя про себя, что родители находятся в другой комнате, что нужно только закричать, если что-то случится, и они придут на помощь, откроют дверь и пустят спасительный свет.
— Никогда не бойся своей судьбы, Женя, — улыбнулась Тина. — Она еще преподаст тебе немало нелегких задач, решения которых придется искать не только в голове, но и в сердце.
— Я ничего не понимаю! — отчаянно воскликнула я.
— Мне жаль, правда. Это сложно в самом начале, но вскоре ты поймешь, что некоторые вещи невозможно понимать.
«Поймешь, что нельзя понимать?» — про себя процитировала я, страстно желая сделать глоток холодной воды.
— Мне кажется, я схожу с ума, — наконец произнесла я усталым голосом.
— Ты просто меняешься. Твои мысли, твои чувства, все сейчас выходит за рамки разумного, но ты просто должна плыть по течению. Тебя ждет великая судьба, постарайся просто принимать все, что появляется в твоей жизни. Не пытайся понять, ведь есть вещи, которые должны оставаться неузнанными. Для этого нам и дана жизнь. Ох, малышка, звезды никогда не оставят тебя. Свет всегда будет освещать твой путь.
Я кивнула, не зная, что вообще говорить в ответ на такие вещи. Страх как таковой исчез, и осталось только мутное желание поскорее выйти отсюда. И тут одна из белых свечей, находившихся на сундуке, вдруг вспыхнула и загорелась маленьким пламенем. Сердце подскочило, но я просто не нашла в себе сил на новый прилив паники.
— Вот видишь, — улыбнулась старушка, и от ее теплых слов огонек радостно заплясал. — Как я и сказала. Свет всегда придет, когда тебе нужна будет поддержка.
Я странно посмотрела на женщину, а потом, прищурившись, перевела взгляд на свечу. Ее тонкое пламя то разгоралось так, что освещало почти всю комнату, то почти исчезало. В помещение не было ни ветерка, но оно все равно развивалось, словно танцуя. Через несколько секунд все вокруг растворилось в этом крохотном огоньке, и мне стало невыносимо жарко. С усилием я отвела взгляд, чувствуя, как бисеринки пота скатываются со лба.
Все вдруг резко поменялось, будто я нажала на «очистить» в программе Paint. Черный экран исчез, и передо мной снова был белый лист.
Это было странно, словно пламя свечи вылечило меня изнутри. Я просто чувствовала. Чувствовала, как комната снова охладела, как мое тело расслаблялось и тревога исчезала.
— Теперь ты можешь идти, дитя, — ласково, словно мама новорожденному ребенку, сказала мне Тина.
— Что это было? — почти шепотом спросила я.
— Теперь ты знаешь, что делать, когда чувствуешь, что слишком много свалилось на твои плечи и ты готова сломаться. Это очищающий ритуал. Один из самых простых, но очень эффективный.
Я глубоко вздохнула.
— Спасибо вам большое, — ответила я, улыбаясь. — Спасибо.
— Никогда ничего не бойся, и тогда никто не сможет взять над тобой верх, ангелочек. Предки будут хранить тебя. Ты пока не знаешь, как дорогА им.
Я встала.
— Почему? Почему происходит все это? Вы ведь знаете, не так ли? — спросила я, сама толком не понимая, что имею в виду.
— Всему свое время.
— Спасибо вам, Тина. До свидания.
— Своими многочисленными благодарностями ты явно продлила мне жизнь, малышка.
Я рассмеялась и вышла из комнаты, а вдогонку мне последовали тихие слова старой ведьмы:
— Пусть звезды освещают твой путь.
И всю обратную дорогу они звучали у меня в ушах.
Глава 17
Благодаря Виталию Геннадьевичу, у меня появился еще один, последний, вечер в Сибири. Украдкой подмигнув мне, он быстро убедил родителей дать мне чуточку свободы. Я с радостью натянула на себя хлопковый белый комбинезон с оранжевыми полосками и выбежала из дома.
Меньше часа назад я пришла в себя после визита к гадалке, но зато теперь чувствовала себя полной энергии и решимости. Если в прошлый вечер я побоялась идти в лес, то теперь меня ничего не останавливало. Я решила не беречь ноги и быстро подняться на вершину горы. В конце деревни меня ждал приятный сюрприз.
Саша и двое его друзей набирали воду из колодца. Завидев меня, они нерешительно замерли на местах, не зная, уходить или нет. Вначале я хотела просто пройти мимо, но потом все-таки подошла к старым знакомым.
Они смотрели на меня испуганными глазами.
— Женя, — наконец произнес Саша. — Что ты здесь делаешь?
— Последний день. Вот, собираюсь наведаться в горы. Хочешь со мной?
Я улыбнулась, показав, наверное, все свои тридцать два зуба. Все три парня в ужасе отшатнулись.
— У нас еще много дел, — отозвался Сашка. — В деревне нет времени гулять днем.
— А кто сказал, что мы будем гулять? Давай, чего тебе? Ты ведь уже былтам, не так ли? И как? Понравилось?
— Нет, не очень, — неуверенно ответил он. — Слишком далеко.
— Да, ты прав, слишком далеко. Так далеко, что никто даже не узнает, что ты был там.
— Нам пора, — торопливо сказал Саша, выдергивая наполовину наполненное ведро из колодца. Парни быстро скрылись за ближайшим поворотом, а я с улыбкой смотрела им вслед. Честно говоря, мне безумно понравилось угрожать им, видеть, как они едва подбирают слова от страха и ищут любой предлог, чтобы поскорее убраться от меня подальше. Я начинала забывать, каково это — быть кроткой девочкой. Мне хотелось быть ей только рядом с одним человеком, который мог бы позаботиться обо мне. Но он ушел.
Я медленно скрылась за деревьями, постепенно ускоряя шаг. Никакой навигатор мне уже не требовался. Казалось, что если меня привезут сюда старушкой через лет так пятьдесят, я все равно смогу без труда найти дорогу к месту, где так круто поменялась моя жизнь.
Я шла, с улыбкой оглядываясь по сторонам и стараясь впитать в себя как можно больше деталей. Солнце сегодня казалось еще теплее, лесной запах еще слаще, оттенки зеленого еще сочнее. Везде, куда не глянь, существовала и развивалась жизнь. От одной мысли, что я снова окажусь в мертвом городе, бросало в дрожь.
Я преодолела изученную дистанцию с рекордным временем и ни на секунду не замешкалась на месте, где лес обрывался, уступая владенья скалам.
Все было таким же. Таким же до боли знакомым, словно ничего не изменилось, словно он все так же ждал меня внизу, возле ручья. Словно не было расставания, бессонных ночей.
Слезы наворачивались на глаза, но я должна была быть сильной. Я ведь знала, насколько тяжело будет, но все равно пошла. Это был последний раз в жизни, когда я видела это место, и я не хотела отвлекаться на свою внутреннюю борьбу, мне нужно было в последний раз взглянуть на всю эту странную красоту.
Самым сложным было подойти к пещере. Руки начинали дрожать от одной мысли, что он мог бы сейчас быть там. Что он услышал бы мои шаги задолго до того, как я приблизилась бы к ручью. Как бы он вышел мне на встречу, а потом заключил в своих теплых добрых объятиях.
Я пыталась заставить себя не думать об этом, но это было просто выше моих сил. Я все-таки пропустила одну слезинку и издала нервный смешок. Разве я выплакала уже все слезы? Почему человек устроен так, что он не может по нескольку раз смеяться над одной шуткой, но при этом может всю жизнь плакать из-за одного горя?
Я решительно отодвинула лишайник, закрывающий вход, и мне в лицо дунул холодный ветер. Мох в пещере был разворочен и почти засох. Было видно, что даже никакое животное не забредало сюда за время отсутствия Алека. Мне вдруг страшно захотелось, чтобы в пещере кто-то поселился. Лиса с лисятами, например, или волки.
Я быстро навела внутри порядок, сама не знаю почему, а потом сполоснула лицо водой из ручья. В голове возникла мысль сходить к водопаду, но я не очень хорошо помнила дорогу, к тому же идти туда без него было бы еще сложнее, чем просто присутствовать здесь.