Я немного посидела на камне, где мы всегда сидели вместе, а потом поднялась, чтобы уйти, но замерла, заметив на вершине темную фигуру. Сердце сразу забилось, но потом я поняла, что это не то существо, которое я видела ночью в лесу. Это был человек. Невысокий.
Я едва не вскрикнула от мысли, что это может быть Алек, но потом устало вздохнула. Фигура больше напоминала женскую, хотя и довольно крупную. Я не знала, что делать: то ли подойти ближе, то ли бежать сломя голову. Но вряд ли девушка могла причинить мне вред, к тому же, бегство вниз неминуемо бы закончилось тем, что я бы потерялась, и вот тогда точно не миновать беды.
Когда я медленными шагами направилась наверх, фигура двинулась, но не пропала. Значит — не галлюцинации. Я ускорила шаг, теперь фигура просматривалась хорошо, и мои подозрения оправдались. Это была девушка, если ее конечно можно так назвать. У нее были длинные, намного длиннее моих, белые волосы, но из-за грязи казалось, будто она сделала мелирование. Она была одета не то в платье, не то это была просто длинная майка, но ноги у нее были почти полностью голые.
Чем ближе я подходила, тем больше думала о том, что, наверное, лучше было убежать куда-нибудь далеко. То, что я приняла за платье, больше походило на какую-то накидку, в которой обычно танцуют стриптизерши в клубах. Коричневая кожа облегала ее тело так, что, наверное, любой пацан начал бы пускать слюни. И да, она была босая, хотя, кому нужно было смотреть на ее ступни, ведь ее ноги были потрясающие настолько, что я пожалела, что не записалась в детстве на какие-нибудь латиноамериканские танцы.
Но больше всего меня беспокоило ее выражение лица. Я видела белоснежные зубы, но это была не улыбка, это был оскал. Звериный оскал, словно передо мной была бешенная собака. Но, как бы это странно не звучало, она совсем не пугала меня.
В медовых глазах девушки застыл легкий испуг, и я поняла, что ее оскал — всего лишь способ защиты. Я, как дура, протянула ей руку, словно пыталась подманить к себе боязливую кошку во дворе.
Незнакомка отшатнула от моей руки и отпрыгнула назад.
— Привет, — с улыбкой сказала я. — Кто ты?
Она смерила меня подозрительным взглядом, а потом развернулась спиной.
— Подожди! — удивленно воскликнула я, но девушка вдруг сорвалась с места.
А я-то всегда думала, что быстро бегаю. Сейчас я почувствовала себя настоящей улиткой, потому что девушка буквально улетела от меня, побив, наверное, все олимпийские рекорды. Ее ноги бесшумно скользили по земле, ловко огибая камни и ямки. Платье ничуть не мешало ей делать огромные прыжки с одной кочки на другую.
Я просто стояла с открытым ртом и ошарашено смотрела на удаляющуюся фигуру незнакомки. Через несколько секунд она скрылась за холмом, словно ее и не было никогда.
— Класс! — только и смогла сказать я. — Зашибись!
Я тяжело выдохнула, пытаясь понять, что, собственно, вообще произошло, что это была за девушка. Мозг, разумеется, отказывался думать, выдвигая теории, от которых я сама хотела вызвать себе санитаров. Отлично, ничего не скажешь, я провела последний вечер. Прям как нужно, чтобы уж не ломать систему хоть чем-нибудь нормальным.
— Да пошло оно все, — злобно выдохнула я, поворачивая в сторону дома. — Да что же за лето-то такое!
Злая сама не знаю на что, я добралась до деревни еще быстрее, чем поднялась сюда, и быстро, нигде не останавливаясь, запетляла по улочкам.
В доме горел свет, хотя на улице было не так уж темно. И я вошла, сбрасывая на ходу балетки. Дядя Виталик все еще сидел у нас, они с папой наслаждались просмотром какой-то научной программы про древние цивилизации. Закатив глаза, я прошла мимо них в свою комнату.
Весь оставшийся вечер я заняла себя чтением, а с самого утра начала беготня. Выяснилось, что наш поезд отправляется в четырнадцать тридцать, а не прибывает, как мы думали до этого. Мама потеряла час, хотя уже распланировала все по минутам. Обычно, когда такое случалось, мы с папой закрывались где-нибудь в ванной, давали маме побыть одной, а потом спокойной собирались за оставшиеся десять минут.
Мне, похоже, следовало родиться мальчиком. Я была неприхотливая пунктуальная неряха, которая без проблем проживет без всех благ постиндустриального времени.
Когда я вошла в комнату после завтрака, вещи все еще были раскиданы по полу. Ах, да, я еще была жутко неаккуратной. Видела бы сейчас мама, что тут творилось, она бы, наверное, расплакалась от бессилия.
— Женя, а ты готова? — догнал меня ее голос, когда мама поняла, что я ушла из кухни.
— Уже давно, мам, — откликнулась я, стараясь не показывать веселые нотки.
Пару минут спустя так оно и было: скомканные вещи жались в сумке, но все уместилось. Я собиралась лечь и почитать, как вдруг в соседней комнате послышался громкий стук. Похоже, нужно было выйти, пока еще было куда выходить.
В кухни стоял отец, сжимая в правой руке дверную ручку и что-то раздраженно нашептывая себе под нос. Не сдержавшись, я покатилась от смеха.
— Мама вся в деле.
— Да уж, Жень, ты же знаешь, что она, если захочет, то может быть настоящим терминатором, — сквозь смешки сказал отец.
— У которого есть уши! — раздалось из соседней комнаты.
В голосе мамы тоже слышалось веселье, так что я расслабилась, чувствуя странную теплоту внутри, словно впервые за несколько дней кто-то разжег огонь в пустой гостиной. Повинуясь странному порыву, я подошла к отцу и обняла его, вдыхая до боли родной запах. Мы с отцом редко обнимались, и были времена, когда я безумно скучала по этому.
— Эй, малыш, ты чего? — ласково спросил папа, опуская руки на мою спину.
— Просто, — ответила я, уткнувшись ему в грудь.
— Ты что, плачешь?
— Нет, просто захотелось тебя обнять.
— Я люблю тебя, дочка, — сказал папа, нежно проводя рукой по моим волосам. — Ты должна всегда помнить это.
Я закивала, а потом стала тереться об него головой, будто пытаясь зарыться в его грудь.
— Спасибо, что привез нас сюда.
— Тебе понравилось?
— Да, это было лучшее время в моей жизни, — искренне ответила я.
Не зная, что делать, я направилась к гамаку и с разбегу плюхнулась в него.
— Эй, Женька!
Я напряглась, не поднимая головы. Я не смогла разобрать, кому принадлежал голос, но это точно были не родители.
— Женька!
Я удивленно поднялась, уловив знакомые басистые нотки. За забором, немного смущенно опустив голову, стоял Саша.
— Какого черта, только его сейчас не хватало, — пробурчала я себе под нос, но все равно заставила себя сползти с гамака и подойти к забору.
Он улыбнулся, глядя куда-то мимо моих глаз.
— У тебя классный след на щеке, — сказал он.
— Я лежала.
— Не знал, что у вас есть гамак.
— Чего тебе нужно? — прямо спросила я, скрещивая руки на груди.
— Да ничего особенного, — ответил парень, почесывая затылок. — Ну, ты просто уезжаешь, вот я и пришел попрощаться, ну и извиниться, конечно.
Я невольно усмехнулась.
— Да ладно? — подделала удивленный тон я.
— Не смейся. Мне, правда, жаль, что все так получилось. Ты классная девчонка, не такая, как другие, не обращай на нас внимание.
— Я уже давно перестала.
— Правда, не обижайся, ладно?
— Да ладно, ладно. Что было, то было, я не люблю вспоминать прошлое.
Я едва не засмеялась от своих слов, но Саша, похоже, не заметил перемены в моем настроении.
— Мы могли бы дружить, — продолжил он. — Ты, правда, классная.
— Ты уже раз пять повторил, что я классная, — заметила я, не видя в этом ничего милого. — И вряд ли мы еще хоть когда-нибудь увидимся.
— Ну, когда ты приедешь следующим летом.
— Я не приеду, папа не нашел то, что искал, следующим летом мы поедем куда-то еще.
Я говорила жестко, глупо пытаясь вымесить всю свою боль и злость на этом парне. Одна только мысль, что следующим летом я буду гулять по другому лесу, жгла меня изнутри, словно кружка с горячим чаем обжигает руки. От моих слов Сашка явно расстроился.