Мне нравилось играть этими переходами между «ты» и «вы», словно в разное время предводитель был для меня разными людьми, но сам Аргос не обращал на это ни малейшего внимания.
Он резко подал вперед, и его губы были в миллиметре от моих, когда моя рука автоматически поднялась и со всей силы врезала его по носу. Вспомнились лица Вадима и Сашки, но с Аргосом была явна другая история. От поцелуя он, слава Богу, удержался, но удар его явно сильно не побеспокоил.
— Чем сильнее ты сопротивляешься, тем хуже будет тебе самой, — пробурчал Аргос. — И даже у меня не получится сделать все аккуратно.
— И не надейся, что получится снять штаны, — зло отозвалась я.
Он противно улыбнулся и снова приобнял меня за талию, стараясь притянуть к себе. Я резко подняла ногу и врезала ему между ног со всей силы, на которую только была способна в таком положении. Это подействовало гораздо лучше, чем хук с правой, и я, не теряя времени, ударила туда же еще раз, пока Аргос не пришел в себя от шока. Предводитель слегла наклонился вперед, морщась от боли, и я врезала ему кулаком по щеке, а потом бросилась к столу. Подсвечник снова послужил мне идеальным оружием. Я несколько раз со всей силы ударила им по лицу Аргоса, испытывая сладкое чувство мести за свое собственное.
Наконец, после нескольких сильных ударов с ноги по животу, мужчина упал на колени, а я развернулась и, не медля не секунды, понеслась к выходу. Я молила всех богов, чтобы дверь оказалась не запертой, и была несказанно счастлива, когда послышался скрип.
Я ожидала увидеть удивленное лицо Евы, но вместо того угодила прямо в распростертые руки Маркоса. Оборотень схватил меня и слегка приподнял над землей. Я принялась кричать, вырываясь и извиваясь, как змея. Он что-то пытался втолковать мне, но я хотела только одного — выбраться. Я продолжала вырываться, только вот мои силы таяли с каждой секундой, а оборотень оставался невозмутимым, как скала.
Наконец, я сдалась и безвольным грузом повисла в кольце его рук.
— Успокоилась, сумасшедшая? — спросил Маркос. — Что произошло?
— Отпусти меня, пожалуйста! Отпусти! — взмолилась я.
Дверь захлопнулась сразу же, как только я выбежала из зала, и волк, похоже, еще не успел понять, что творится с его предводителем. Я боялась даже представить, что будет, когда они узнают.
— Отпусти! — снова закричала я, стараясь проскользнуть вниз.
— Вначале скажи, что произошло, — покачал головой Маркос.
— Где Ева? — вместо ответа спросила я.
— Отошла, скоро придет.
Я едва не разрыдалась. Что со мной будет? Не было даже единственного человека, который мог помочь мне.
— Женя, ты скажешь уже нет?
Вместо ответа я указала на дверь, понимая, что медлить смысла нет и магическим образом ничего не исчезнет. Маркос раздумывал чуть дольше секунды, что делать со мной, а потом плюнул на все это, перехватил меня поудобнее и направился к двери. Я зажмурилась и решила, что не открою глаза до тех пор, пока не окажусь в безопасности где-нибудь далеко отсюда. Лучше уже не видеть, кто бьет тебя, если все равно ничего сделать не можешь.
Но, когда послышался скрип двери, я не выдержала и приоткрыла правый глаз. Место, где несколько минут назад стоял на коленях Аргос, пустовало, а сам предводитель стоял недалеко от центра, стирая кровь с разбитой щеки. Раскаянья я не ощутила. Так сказать, кровь за кровь.
— Аргос! — в ужасе закричал Маркос, бросая меня на пол, как мешок с картошкой, и бросаясь к предводителю.
— Стой там, — тут же приказал мужчина.
— Что произошло?
— Упал, — ответил Аргос, бросая на меня гневный взгляд, на который я ответила, наверное, до смерти перепуганными глазами. — Уведи ее отсюда.
— Что? Куда?
— Да куда угодно! — заорал предводитель. — Выкинь ее куда-нибудь, чтобы глаза мои не видели!
— Но… — начал был Маркос.
— Заткнись и просто вытащи ее отсюда прочь, пес, — сплевывая кровь, прошипел Аргос.
— Куда вести ее?
— В клетку! В земляную!
Мы с Маркосом вздрогнули одновременно, а потом он поклонился и быстро направился ко мне. Глядя в мои испуганные глаза, он поднял меня на руки и быстрыми шагами направился прочь из зала.
— Куда мы идем? — спросила я, не узнавая собственного голоса.
— Ты слышала предводителя, — ответил оборотень. — Мы идем в земляную камеру. Надеюсь, ты еще не забыла место, где в первый раз познакомилась с нашим миром… Сильно лицо болит?
Я горько улыбнулась, прикрывая глаза.
— Нет, терпимо.
Глава 29
Прошло два дня с тех пор как меня, словно сломавшуюся вещь, засунули в темный чулан. Я не сопротивлялась, не просила их выпустить меня. Скорее, даже наоборот. Ева заходила ко мне по пять раз на дню, предлагала снова переехать в старую комнату, пыталась расшевелить меня, рассказывая байки о том, какой злой ходил Аргос после нашей встречи. Я отсылала ее каждый раз, никак не реагируя на ее встречные шаги.
Ева, раздраженная моим невниманием, уходила не с чем, но потом успокаивалась и снова возвращалась. И опять все начиналось сначала. Меня это ничуть не забавило& Знаете, не важно, кто ты — оборотень, человек или еще кто-то — ты все равно не сможешь так просто закрыть глаза на то, что тебя пытались изнасиловать.
Я не испытывала боли или страха, только злость. Я считала, что Аргос получил недостаточно, и руки чесались снова надрать ему задницу. Только я не могла поделиться своими мыслями с Евой: ее волчья сущность была непоколебимо предана предводителю.
Минуты тянулись все дольше и дольше, я не представляла, как смогу выдержать тут еще хоть немного. Никакого развлечения, только четыре одинаковые земляные стены вокруг тебя, пол и потолок. Клетка, камера, могила. Место, где, если остаться на несколько дней, можно сойти с ума. И я уже чувствовала, что недалека от этого. Я почти начала различать мельчайшие изменения в своем дыхании, почти слышала, как опускаются и поднимаются веки.
Я сидела, сжимая и разжимая кулаки, когда одна из стен снова осыпалась. Я притворно безразлично повернула голову, ожидая увидеть Еву, но в проходе оказалась пухлая фигура Алины.
Довольно странно было смотреть на нее и вспоминать, что недавно произошло между нами. Я даже не знала, как реагировать. В памяти вспыхнули слова Евы о том, что мне повезло повстречать именно ее, а не кого-нибудь другого, кто не отпустил бы меня так просто. Должна ли я сейчас чувствовать благодарность? Но ведь Алина все же выдала меня остальным. И поставила условие, на которое я не могла согласиться. Пыталась заставить меня смириться, перестать бороться. Нет, благодарности моей она не дождется.
Мы обе молчали, но я не собиралась начинать разговор, пусть и на лице волчицы явно проступало смущение. В конце концов, не я ведь пришла сюда. Как бы по-свински это не звучало, но я бы не стала плакать, если бы мы никогда больше не увиделись.
— Привет, — наконец, тихо сказала Алина. — Узнала, что ты снова тут.
— Мм, — протянула я в ответ.
Она снова замялась, собираясь с мыслями, словно забыла заученные ранее слова. Я буравила ее пытливым взглядом.
— Женя, ты ведь понимаешь, что я не могла поступить по-другому? — медленно начала девочка. — Ты ведь хотела, чтобы я дала тебе сбежать? Как я могла помочь тебе, когда Аргос дал ясный приказ, чтобы мы все?.. Я просто не могла выпустить тебя! Ты мне нравишься. Правда, нравишься. Я бы очень хотела, чтобы мы были подругами, но я не могу ослушаться его! Мне очень, очень жаль.
Алина замолчала, и мы снова уставились друг на друга. Я испытала долю жалости к ней, таким убедительным был ее молящий тон, но не знала, что ответить. Девочка долго не сводила с меня взгляда, пока окончательно не убедилась, что больше я не произнесу ни слова. Тогда ее лицо изменилось. Вместо огорчения и жалости появилось раздражение, и я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Неужели им так сложно оставить меня в покое?