— Как ты вообще себе это представляла, а? — громче обычного спросила Алина. — То есть по-твоему я должна была просто взять и выпустить тебя? Или вообще до дома проводить? Ты мне никто, ясно? А Аргос — предводитель.
— Тогда зачем ты пришла сейчас? — спросила я, сухо глядя на ее разгоряченное лицо. — Я бы поняла это и без твоей помощи.
— Не знаю, — пролепетала Алина, снова теряя весь свой пыл. — Не знаю, просто все эти дни меня не покидало чувство, что я сделала что-то неправильно. Это ноющее чувство вины меня уже достало! Я не могу оставить все так!
— Как так?
— Чтобы ты меня ненавидела!
Вот тут я привстала, поражаясь, насколько слабыми стали ноги. Лицо волчицы стало красным, как помидор, и было сложно сказать, то ли она собирается закричать, то ли разреветься. Во мне вдруг проснулись странные материнские чувства, словно передо мной стоял маленький ребенок и пытался объяснить, что произошло во дворе.
— Эй, я не ненавижу тебя! С чего ты взяла это?
— Ну, как же. Из-за меня тебя поймали.
— Меня бы и так поймали, — фыркнула я.
Она быстро покачала головой.
— Я могла отвести тебя назад. Просто и без всякого шума. Если бы я не стала ставить тебе условие, а просто помогла, сейчас бы всего этого не было. Ты бы не была здесь! Разве не так поступают настоящие друзья? Получается, я не умею дружить?
— Эй, Алина, успокойся, — попыталась улыбнуться я. — Возьми себя в руки и слушай. Ты меня не предавала. И вообще, здесь я оказалась вовсе не потому, что пыталась сбежать. Просто устроила Аргосу сладкий прием, и совсем не жалею об этом. Ты тут совершенно не причем.
— Ты его правда совсем не боишься? — тихо-тихо спросила Алина. — Ты говоришь о нем и ведешь себя с ним так, будто совсем не чувствуешь его могущества.
— Могущества? — с иронией переспросила я. — Ты серьезно? Нет, Алин, ты, похоже, шутишь! Ваш предводитель просто слизняк какой-то. Злобный и озабоченный старикашка, который думает, что повелевает миром. Брр, даже говорить о нем противно!
По лицу девочки скользнуло самое настоящее удивление.
— Как ты можешь говорить такое?
— Он мне никто. Имею право.
— Он ведь предводитель!
Я едва удержалась, чтобы не сказать, что я, возможно, тоже предводитель. Нет, сейчас не было времени на душещипательные откровения, которые, ко всему прочему, принесли бы с собой огромную гору проблем.
— Слушай, Алин, я на тебя не злюсь, не обижаюсь и, тем более, не ненавижу. Это все очень здорово, что ты проявила свою верность предводителю, но, пожалуйста, не пытайся донести свою веру до меня. Мне абсолютно плевать на то, что связано с Аргосом. Я не желаю слышать об этом ублюдке и мнения своего не поменяю!
Алина отшатнулась от меня, словно у меня из шеи вдруг начала расти вторая голова. В глазах девочки я увидела шок и страх. Похоже, она действительно не слышала ничего подобного о своем предводителе. Я и жалела, и не жалела ее одновременно. С одной стороны, так слепо верить в кого-то — безумие, а с другой, у нее был четкий смысл ее существования, я же понятия не имела, какого черта делаю в этом мире.
В глазах Алины я, похоже, стала казаться настоящим монстром, поэтому поспешила сказать:
— Прости, не принимай мои слова близко к сердцу. Такая уж я есть, не могу нормально контролировать то, что говорю.
— Странно стоять рядом с человеком, который никогда не уступает.
— Ты просто еще не была в мире людей, — усмехнулась я.
Она моей шутки, однако, не оценила.
— Ты что, считаешь меня ребенком? — в ярости спросила Алина. — Да ты даже понятия не имеешь, о чем говоришь!
— Причем тут вообще твой возраст? Почему все сводят все к нему? Мне, например, семнадцать, но я бы посмотрела на какого-нибудь двадцатипятилетнего кретина, который мог бы переплюнуть меня в жизненном опыте. Так что знай, я никогда ничего не свожу к цифрам.
— Ладно, извини, — вздохнула Алина. — Просто ненавижу, когда кто-то не доверяет мне делать что-нибудь только из-за того, что я молода.
— Тут я с тобой полностью согласна.
И мы улыбнулись друг другу. Пусть и без той теплоты, которая присуща нашим с Евой взглядам, но все же лучше, чем когда мы упрекали друг друга. Алина не была плохой по-моему мнению, но и хорошей тоже не была. Она одна из немногих, с кем я могла общаться в стае, но в то же время сравнивать ее с моими настоящими друзьями было бы безумием.
— Ты больше не обижаешься на меня? — спросила она некоторое время спустя.
— Я и не обижалась.
— Тогда я пойду?
Я пожала плечами и кивнула. Смысл был удерживать ее? Да, конечно, компания и все такое, но я уже порядком отвыкла от долгих бесед.
— Увидимся, — сказала Алина и помахала мне рукой с другой стороны прохода.
Я улыбнулась, и через секунду земля еле заметно задрожала, поднимаясь вверх и закрывая проход. Едва тень скользнула по моему лицу, улыбка тут же исчезла, и я обхватила колени руками, тяжело вздыхая.
Прошло около получаса, мои руки и пятая точка затекли, но я специально не меняла позы, словно хотела сделать себе еще больше трудностей. Земля снова осыпалась, и на этот раз это была Ева. Она медленно вошла и присела рядом со мной. На несколько секунд я задумалась, стоит ли продолжать играть свою роль, но разговор с Алиной немного повлиял на мое настроение. Я выдавила для волчицы полуулыбку.
— Слышала, к тебе Лина заходила, — сказала Ева как бы невзначай.
— Да, выпытывала у меня, ненавижу я ее или нет, — кивнула я.
— И что же ты ответила?
— Сказала, что не ненавижу ее и даже не злюсь, — сказала я, безуспешно пытаясь подавить улыбку. — Видела бы ты ее лицо, когда я начала объяснять, что никогда в жизни не буду плясать под дудку Аргоса.
— Для нее это звучало так, словно ты сказала, что есть пыль вкуснее, чем мясо, — усмехнулась Ева. — Волки не понимают, когда ты говоришь им такие вещи, Женя. Даже мне иногда сложно представить, как сильно ты ненавидишь Аргоса. Для нас это что-то противоестественное. Не осуждай Лину.
— Я и не собиралась. Я прекрасно понимаю, что у вас тут чокнутая секта, и ничего с этим поделать нельзя. Вам бы, я не знаю, конституцию свою написать, а то я не представляю, как вы живете в такой абсолютной монархии.
— Ну, у нас есть законы, — сказала Ева. — И вообще, власть предводителя далеко не такая безграничная, как ты думаешь. Он всего лишь пешка в руках духов.
— Вы верите в духов? — с любопытством спросила я.
— Я не могу сказать, Женя, — вздохнула волчица. — Ты ведь знаешь, что я не должна рассказывать тебе ничего о нашем мире.
— И после этого ты мне еще говоришь, что власть предводителя не такая уж безграничная, — фыркнула я.
— Ты ведь уже знаешь ответ на этот вопрос. Скажи мне свою версию, и я кивну.
Я улыбнулась, видя, как сильно Ева старается помочь мне, скрасить мое безрадостное существование в этой чертовой камере.
— Ладно. Вы верите в духов, которые посылают вам послания, которые вы должны исполнять. И если предводитель станет уж слишком большой задницей, то они разберутся с ним.
Ева захихикала, но потом кивнула.
— А можно еще свои версии?
— Нет, больше ты от меня такого не дождешься.
Я вздохнула, чувствуя явный укол сожаления, но потом взяла себя в руки, напоминая, что неправильно заставлять Еву нарушать то, что считается важным в их мире.
— Может, ты наконец-то прозрела и поняла, что твоя комната будет куда лучше этой пещеры? — спросила волчица. — Или опять начнешь говорить о том, что не желаешь ничего, что совсем не важно, где ты живешь, если ты и не живешь вовсе?
— Нет, это прошло, — со смехом сказала я. — Думаю, будет здорово вернуться в свою старую лачужку. Там хоть кровать была, и зеркало.
— Да уж, ты выглядишь так, словно полгода моталась по лесам в поисках цивилизации.
Мы снова немного посмеялись. За эти два дня я даже не ходила в душ. Так что, с одной стороны, забастовка не всегда такая замечательная вещь.