– Как раз в этой части леса я впервые встретился с Наумом Блейкни, – бросил он через плечо. – Мне не исполнилось тогда еще и десяти лет, и я вышел потренироваться в стрельбе из лука по енотам. А Наум был, скорее всего, на год старше меня. Ему не довелось учиться в школе. Когда я впервые увидел его, он просто убежал. Но потом, через несколько недель, я столкнулся с ним снова. И дал ему пострелять из моего лука. Со временем мы стали… ну, не друзьями… по-моему, у Блейкни вообще нет друзей – но хорошими знакомыми. Я научил его кое-чему, приносил ему разные книжки… Читал он плохо, но обладал пытливым и острым умом… и научил меня таким лесным премудростям, о которых не знал даже мой папа. – Он покачал головой. – А однажды привел меня в свое поселение и представил соплеменникам.
– И что они собой представляют? – спросил Логан.
– На мой взгляд, будет лучше, если вы составите о них собственное мнение. Готов держать пари, что вскоре вы сами узнаете, какие из легенд правдивы, а какие – нет.
– Неужели вы намекаете, что часть историй, рассказанных мне в Пиковой ложбине, правдива?
– О, безусловно, в них есть своя доля правды… если нам удастся убедить Блейкни открыть ее.
Тропа уже ограничивалась с одной стороны крутым скалистым склоном, а с другой – узкой лощиной. По самым строгим прикидкам Джереми оценил, что они уже прошли около мили и постепенно поворачивали к востоку. Олбрайт, следуя по незримой тропе, обогнул острый выступ скалистого склона, и внезапно энигматолог обнаружил, что путь им преградила очередная сплетенная из сучьев и туго стянутая упаковочной веревкой стена, выглядевшая такой же непроницаемой, как кирпичная или бетонная. Эта стена, однако, была пониже той, к которой он вышел первый раз, и, очевидно, меньше толщиной, хотя так же, как первая, почти сразу исчезала в непроходимых лесных зарослях. Перед этим участком стены не было никакого свободного пространства, кроны деревьев смыкались над их головами; он видел перед собой лишь плотно сомкнутые ряды прутьев, сплетенные в тугие, отлично подогнанные друг к другу ряды.
Олбрайт остановился и обернулся к Логану.
– Слушайте внимательно. В детстве я пользовался этим входом довольно свободно. С тех пор как вернулся, побывал у них два или, может, три раза. Если они нас впустят, старайтесь не раздражать их. Не бросайте пристальных взглядов. Предоставьте говорить мне… до тех пор, пока я не переключу их внимание на вас. Подыгрывайте моему сценарию, понятно? И возможно – только возможно – вы поймете, откуда пахнет жареным. Помните, что я рассказывал вам о наших Адирондакских лесах и о Блейкни в частности… в их истории есть тайны. И тайны, в сущности, кроются по ту сторону. – Он показал большим пальцем на древнюю и непроглядную сучковатую стену.
Рядом с оградой лежала пустая жестяная банка из-под смазочного масла, помятая и проржавевшая. Подняв с земли какую-то палку, Олбрайт ударил в этот своеобразный барабан, неспешно ударил два раза. После этого он приблизился к стене.
– Наум! – крикнул он, сложив ладони рупором и припав к сучковатой стене. – Аарон! Это я, Олбрайт. Нам необходимо поговорить.
Из-за ограды, как показалось Логану, не донеслось ни звука, не считая тихого козлиного блеяния.
– Наум! – вновь крикнул Олбрайт. – Это очень важно!
Из-за ограды донесся слабый шелестящий шум.
– Гаррисон? – произнес хрипловатый голос со странным выговором.
– Да, это Гаррисон. Нам надо поговорить… о том, что полиция следит за вами. Может произойти нечто скверное… вы можете попасть в беду.
Молчание.
– Я пришел с другом. Возможно, он сумеет предотвратить эту беду.
– Кого ты привел? – спросил голос из-за ограды.
– Его зовут Логан. Он приехал издалека. И он пришел не для того, чтобы осуждать вас. Он пришел, чтобы помочь вам, – сказав это, Олбрайт оглянулся и выразительно глянул на Джереми.
Минутное затишье. Потом из-за ограды донеслись звуки активной деятельности: металлический скрежет и лязг отодвигаемого засова. И вот в стене открылась узкая дверь – вход, так отлично замаскированный, что Логан ни за что не заметил бы его. Своеобразная дверца открылась наружу – и гость лицом к лицу увидел сухопарого мужчину ростом примерно шесть футов и четыре дюйма, с растрепанной шевелюрой, глубоко посаженными карими глазами и длинной бородой, спускавшейся до груди. Его потрепанную одежду покрывало множество грубо нашитых заплаток. Большие и узловатые руки свидетельствовали о долгой жизни, исполненной тяжелого физического труда. Он посмотрел на Олбрайта, потом с явным недоверием окинул взглядом Логана и вновь глянул на Олбрайта.