– Закройте дверь, – грубо произнес он.
Никто не шелохнулся.
– Закройте дверь!
Чуть помедлив, Исав направился к двери. Он сделал это с неохотным, но привычным видом. Когда дверь закрылась вместе со светом с лестничной клетки, комната мгновенно погрузилась в серые сумерки. И однако не такие уж серые, как мог ожидать Логан: свет от второй ночи полнолуния просачивался в щели между досками заколоченного окна.
И тогда Зефраим действительно начал меняться. На лице появилась какая-то сыпь, на коже проступили странные рубцы – большие, неровные, почти темные от накопившейся подкожной крови. Из его горла вырывались тихие хрипы. Беспорядочно перемещаясь по комнате, он постоянно мотал головой с такой неистовостью, что волосы взлетали над ней, образуя темную корону. Должно быть, призрачный лунный свет создавал иллюзию, но казалось, что борода и волосы на руках Зефраима стали гуще и грубее; ногти на пальцах, казалось, удлинились и расширились. Трое старейшин вновь обменялись взглядами.
Зефраим зарычал. А потом одним звероподобным прыжком подскочил к окну.
– Зефраим! – крикнул Наум. – Нельзя!
Но было слишком поздно: несколькими яростными мощными рывками Зефраим с резким треском сорвал доски с окна. Свет полной луны беспрепятственно хлынул в комнату. И тогда совершенно неожиданно Зефраим, видимо, сошел с ума: он начал рычать и метаться; бросался к окну, высовывал в него голову и лаял, глядя на луну; потом, развернувшись, упал на четвереньки, по-собачьи обежал комнату и, вновь поднявшись на ноги, перевернул стул, схватил со стола кувшин с водой и швырнул его на пол, разбив на множество черепков.
Старейшины без промедления устремились к двери. Наум, подхватив Олбрайта и Логана под локти, вывел их на лестничную площадку, где быстро захлопнул дверь и закрыл ее на висячий замок.
– Что с ним произошло? – спросил Логан, потрясенный только что увиденным, небывалым случаем, несмотря на всю его долгую и богатую на странные явления практику.
– Я предупреждал вас, – ответил Наум, – сейчас время перемен. Лунная болезнь… она очень сильно изменяет его.
Из-за двери продолжал доноситься неослабевающий грохот и лай.
– И как долго длится приступ? – спросил Олбрайт.
– Пока светит луна.
– И в этот период он опасен для окружающих? – спросил Логан.
– Нет, – возразил Наум, – для окружающих вовсе не опасен.
И заглянув в глаза этого мужчины, Логан внезапно понял. Замок на двери, странные обитые ватином стены этой чердачной комнаты: все это служило не для защиты окружающих от Зефраима… а для защиты его от самого себя.
В полном молчании группа мужчин проделала обратный путь по этому беспорядочно выстроенному дому. Постепенно звуки за той запертой дверью стали тише. Выйдя из странного многоэтажного здания, пятеро мужчин вернулись к кострищу. Даже оттуда Джереми еще слышал, как рычит и лает Зефраим, высунувшись в окно, с которого сорвал доски.
Трое старейшин переглянулись друг с другом и посмотрели на Логана и Олбрайта. На их лицах отражались смущение и облегчение: смущение из-за демонстрации столь странного и удивительного явления и облегчение от того, что эта демонстрация закончилась.
– Эта лунная болезнь передалась Зефраиму по наследству? – спросил Джереми.
– Дед рассказывал мне, – кивнув, сказал Наум, – что в нашем клане один или два ребенка всегда рождались с некоторыми странностями. Но такого, как Зефраим, еще не бывало.
«Значит, в Зефраиме странный симптом расцвел в полную силу», – подумал Логан, вспомнив то, что бармен Фред говорил о клане Блейкни: его упоминание о «дурной крови».
– А в какой форме болезнь проявляется обычно?