– Люди возбуждаются, – подумав немного, ответил Наум, – кожа темнеет и покрывается прыщами. Прорываются фурункулы, как вы видели у Зефраима.
– И вы говорили, что это продолжается до захода луны?
Наум кивнул.
– Но только во время полной луны… Верно?
– Да, верно.
Значит, интенсивность лунного света, света полной луны, необходима для инициации приступа болезни. Таким образом, это напоминало опыт с бурозубками, продемонстрированный ему Фивербриджем.
– А что бывает в облачные или дождливые ночи? – спросил Олбрайт. – Если, допустим, свет луны затемнен?
– Тогда ничего не бывает, – ответил Аарон.
– Эти приступы, очевидно, доставляют неприятные ощущения, – задумчиво помолчав, сказал Логан. – Зефраим, несомненно, страдает от них. И тем не менее он стремился увидеть лунный свет… сорвал доски с окна. Почему?
– Трудно сказать, – ответил Наум, – Зефраим не любит говорить об этом. Я смог лишь выяснить, что у него возникает сильная тяга… непреодолимая тяга. Вроде как страстное желание. И… по-моему, в итоге возникает ощущение… скажем так, какого-то могущества или мощной силы.
– Как у волка, – неуверенно произнес Олбрайт.
Наум кивнул. Он сидел, опустив голову, но вот он поднял ее и взглянул прямо на Логана, а яркий лунный свет отразился от роговицы его глаз.
– Но важно не то, как плохо он сам выглядит, важно то, что он никогда никому не причинял вреда. Никогда не проявлял стремления к жестокости или насилию.
Двое его соплеменников энергично кивнули.
– А кто-нибудь, кроме нас, видел это время перемен? – спросил Олбрайт. – То есть и кроме доктора Фивербриджа?
– Много лет назад, – сказал старейшина рода Исав. – Дядюшка Левий обычно очень тяжело переносил приступы лунной болезни. И один раз ему удалось перелезть через нашу стену. По-моему, кто-то из Пиковой ложбины видел, как он бежал к лесу.
Логан и Олбрайт обменялись взглядами. Вероятно, это и объясняло, как появились слухи.
– С тех пор, – продолжил Исав, – в ночи полнолуния мы стали обязательно запирать наших больных соплеменников.
– А доктору Фивербриджу, – задумчиво спросил Логан, обратившись к Науму, – понадобилось ли ему еще что-то от Зефраима… помимо, я имею в виду, взятия мазка?
Наум опять растерянно помолчал.
– Да, понадобилось… – И он изобразил взятие анализа крови из локтевой вены. – За это он заплатил нам двести пятьдесят долларов. Я говорил вам… Ребекка тяжело заболела, у нее не прекращался сильный жар, – повторил он так, словно оправдываясь и пытаясь избавиться от давнего и смутного чувства вины.
– Понятно, – сказал Логан.
Он по-прежнему пытался осмыслить то, чему стал свидетелем в той чердачной комнате: противоестественной метаморфозе – иного определения и не подобрать – Зефраима Блейкни. В отношении поведения она повторяла изменения, происходившие с бурозубками, только в случае Зефраима изменения затрагивали не только поведение; здесь у больного возникали реальные морфологические перемены, малозаметные, но неоспоримые. Он понятия не имел, какими конкретно могли быть лежащие в основе биологические причины, хотя очевидно, что они связаны с генетическими отклонениями клана Блейкни – возможно, из-за узкородственного скрещивания, или, возможно, просто из-за случайного порочного набора генов в их специфическом геноме, – которые порождали болезненную сверхчувствительность к лунному свету. И Зефраим страдал от самой сильной чувствительности. Неудивительно, что доктор Фивербридж отыскал его и заплатил изрядную сумму за образцы его крови и ДНК. Это соответствовало направлениям его исследований, упомянутых в обеих статьях, что Логан увидел на экране компьютера Джессапа: воссоздание лунного света, а также и морфологические изменения.
Он осознал, что Наум о чем-то спросил его, и с трудом отбросил пока тревожные размышления.
– Простите?
– Я спросил, сможете ли вы помочь нам?
– Не уверен, – глубоко вздохнув, признался Логан, – но надеюсь, что смогу. Сделаю все возможное. Теперь мне необходимо проверить несколько версий… и чем скорее, тем лучше.
Все напряженно помолчали. Вновь послышались отдаленные завывания Зефраима. Трое старейшин нервно, явно встревоженные, поерзали на грубой деревянной скамье.
– Я задам вам один последний вопрос, – сказал Логан. – С момента входа в ваше поселение я почувствовал страх… страх, исходящий от всех вас. Чего именно вы боитесь?
Троица недоверчиво воззрилась на него.
– А как вы сами думаете, мистер? – спросил Наум. – Если вокруг бродит какой-то монстр… убивает людей, раздирает их… не думаете ли вы, что мы тоже должны бояться его?