– Луна, ты в порядке?
– Кажется, да. А ты?
Луна выглядит так же, как всегда; маленькая, замкнутая, но полная неутолимого любопытства по поводу всего, что ей случается повстречать в этом мире, будь оно космологическим или личным. Лукасинью задается вопросом, понимает ли она, что упакована в обитую мягкой тканью герметичную банку, которая летит высоко над Луной, целясь в далекую рукавицу принимающей станции – и нельзя изменить курс, осталось лишь полностью довериться аккуратности машин и точности баллистики.
«Приготовьтесь к снижению скорости», – говорит капсула. Так быстро? Времени едва хватит на прелюдию, что уж говорить о сперме, плавающей в невесомости, которую парни описывали в таких подробностях и с таким энтузиазмом.
– Мы спускаемся, – говорит Лукасинью.
Без предупреждения что-то хватает голову и ступни Лукасинью и пытается сделать его на десять сантиметров ниже ростом. Торможение жестче ускорения, но быстрее: красные точки пляшут в глазах Лукасинью, а потом он оказывается висящим на ремнях безопасности вниз головой, еле дыша. Хриплые вдохи переходят в лай, а потом в смех. Он не может перестать смеяться. Это тяжелый, изматывающий смех, который рвет все его напряженные мышцы и натянутые сухожилия. Он может смеяться, пока не выдавит легкое через горло. Луна хватает его за руку. Они висят вниз головой, ухают и хихикают, пока пусковая система БАЛТРАНа тянет капсулу и переворачивает для следующего прыжка. Они прибыли. Они выжили.
– Готова повторить? – спрашивает Лукасинью.
Луна кивает.
Дверь капсулы открывается. Дверь капсулы не должна открываться. Лукасинью и Луна должны оставаться запертыми на протяжении всей последовательности прыжков.
«Пожалуйста, покиньте капсулу», – говорит Цзиньцзи.
Внутрь проникает холодный воздух, тяжелый от пыли.
«Пожалуйста, покиньте капсулу», – опять говорит Цзиньцзи.
Лукасинью расстегивает ремни безопасности и сходит на металлическую сеть. Он чувствует ее холод через подошвы своих лоферов. Он чувствует, что это место оживили несколько минут назад. Рычат вентиляторы кондиционеров, но свет тусклый.
– Где мы? – спрашивает Луна, опережая Лукасинью на доли секунды.
«Пересадочная станция Лаббок», – шепчут их фамильяры. Цзиньцзи показывает Лукасинью карту. Они на западном побережье Моря Изобилия, в четырехстах километрах от Жуан-ди-Деуса.
– Цзиньцзи, проложи курс до Жуан-ди-Деуса, – командует Лукасинью.
«Прости, я не могу подчиниться, Лукасинью», – отвечает его фамильяр.
– Почему?
«Я не могу запускать капсулы в связи с ограниченной подачей энергии. Электростанция в Гутенберге отключилась».
Рывок и падение от ускорения к невесомости, невесомость до электромагнитного торможения – все это пустяки по сравнению с вакуумом, который появляется у Лукасинью в животе.
Они в ловушке посреди бесплодных земель.
– Как долго до восстановления подачи электроэнергии?
«Я не могу ответить на этот вопрос, Лукасинью. Доступ к сети осложнен. Я функционирую на основе местной архитектуры».
– Что-то не так? – спрашивает Луна.
– Система обновляется, – врет Лукасинью, цепенея и не зная, что делать. Луне страшно, и какой бы ответ он ни получил от Цзиньцзи, это лишь напугает кузину еще сильнее. – Наверное, нам придется здесь немного побыть, так почему бы тебе не пойти и не поискать нам что-нибудь поесть или попить?
Луна озирается, обнимает себя руками за плечи от холода. Лаббок – это не Тве с его многочисленными пусковыми системами и погрузочными доками. Это отдаленная пересадочная станция, которая не обслуживается людьми. На протяжении лунного года здесь дважды бывает бригада ремонтников, которая задерживается на день-два. Лукасинью может обозреть большую часть станции с платформы, и нигде здесь нет места, чтобы хранить еду или воду.
– Страшное место, – заявляет Луна.
– Все в порядке, анжинью, мы здесь единственные люди.
– Я не боюсь людей, – говорит Луна, но рысью убегает исследовать свой новый маленький мир.
– Сколько у нас времени? – шепчет Лукасинью.
«Станция работает на резервном питании. Если основное не будет восстановлено в течение трех дней, вы испытаете значительное ухудшение состояния окружающей среды».