В ее распоряжении были треножник, экран и мороженое. Кешью. Нелюбимый вкус Алексии, но надо брать то, что можно взять, и, как ни крути, главным был Кайо. Она сидела рядом с братом, опустив ноги в холодный, пузырящийся бассейн, и они кормили друг друга с ложечки мороженым со вкусом кешью. Алексия высасывала кусочки орехов, застрявшие в зубах. Потом взошла луна, озарив море серебром, и Алексия перенесла ее с неба на свой экран.
– Темные части называются морями, а яркие – возвышенностями, – сказала она, увеличивая Море Спокойствия. За считаные дни Алексия стала в башне экспертом по Луне. – Это потому, что люди считали, что там есть вода. На самом деле они просто из другого камня – такого, который бывает в вулканах, и он действительно когда-то тек, словно вода, так что «море», видимо, правильное слово. Это Море Спокойствия. Вот тут у нас Море Изобилия, Море Нектара, Море Ясности и Море Дождей. Есть даже океан, он на западе Луны… – Она окинула взглядом картинку – увеличение было довольно впечатляющим для бюджетной модели. – Океан Бурь.
– Но на Луне не бывает бурь, – возразил Кайо.
– На Луне вообще нет погодных явлений, – уточнила Алексия.
– А можно теперь посмотреть на большой член?
– Еще чего.
Главный Хрен был легендарной достопримечательностью: стокилометровой длины член с яйцами, который в Море Дождей шинами роверов выдавили скучающие рабочие-поверхностники. От времени и промышленного воздействия картинка поблекла, но все равно оставалась определяющим символом человеческой деятельности на Луне.
– Я хочу показать тебе Лунного зайца.
Алексия уменьшила масштаб, чтобы на экране поместилась Луна целиком. Она обрисовала «уши» – Море Нектара и Море Изобилия, «голову» – Море Спокойствия; обозначила очертания огромного Лунного зайца.
– Не очень-то похоже, – сказал Кайо.
– Ну, ты понимаешь, люди вечно видят чьи-то лица там, где их нет. В Китае верили, что Нефритовый заяц украл формулу бессмертия и унес на Луну, где сидит и толчет в ступке нужные травы. – Она нарисовала «пестик», обведя Море Облаков. Согнула пальцы и перевернула картинку на экране вверх ногами. – А норте кажется, что это лицо – Человек-на-Луне. Видишь?
Кайо покачал головой и нахмурился.
– А, теперь вижу! Но тоже не очень-то похоже.
– Иногда они еще видели там старушку со связкой хвороста на спине, но я ее тоже не рассмотрела, – сказала Алексия. – А лунные жители, они видят рукавицу. От скафандра для работы на поверхности.
– Как они могут что-то видеть, если сами находятся на Луне?
– У них есть карты.
– А, ну да. Конечно.
Алексия обвела «рукавицу»: Море Нектара – большой палец, Море Изобилия – все остальные, Море Спокойствия – ладонь.
– Это как-то скучновато, – сказал Кайо. Алексии пришлось согласиться. – Даже заяц лучше рукавицы.
Треножник следил за восходящей луной. Яркий свет озарял сад на крыше; улицы тем вечером опять погрузились во тьму, целые кварталы потускнели. «Мы зажигаем огни», – так когда-то похвалялись в «Корта Элиу».
– Кайо, мне предложили работу, – сказала Алексия. – Фантастическую работу. Безумные деньги. Деньги, которые позволят нам отсюда выбраться, достаточно денег, чтобы мы никогда больше не жили в страхе. Но дело в том, Кайо, что она на Луне.
– На Луне?
– Это не такое уж безрассудство. Наша двоюродная бабушка Адриана отправилась туда. Она уехала из этой самой квартиры и добралась до Луны.
– Всю ее семью убили.
– Не всю. Люди летают на Луну, Кайо. Мильтон там побывал.
– Мильтона убили.
Алексия поболтала ногами в холодном бассейне, плеснула водой в Кайо, но он не поддался ее дурачеству.
– Ты уже решила, да?
– Я поеду, Кайо. Но я обещаю, обещаю, что за тобой будут смотреть лучшие люди. Я добуду тебе докторов, физиотерапевтов и репетиторов. Я о тебе позабочусь. Разве я когда-нибудь нарушала слово? – Она пожалела об этих словах в ту же секунду, когда они прозвучали.
– Я мало что могу сделать, верно?
– Я хотела тебе показать, как она выглядит, чтобы ты примерно понял.
– Разве тебе мало нас, Ле?
В ее сердце появилась трещина.
– Ну конечно же, нет. Вы для меня все – ты, майн и Мариса. Тиа Йара, тиа Малика и тиу Фарина. Но здесь мне тесно. Я хочу большего, Кайо. Мы заслуживаем большего. Мы были великой семьей во времена двоюродной бабушки Адрианы. Есть способ уйти из Барры, и у меня только один шанс. Я не могу его упустить.
У Кайо дернулась щека. Он посмотрел на свои ступни в затихшей воде.
– Я вернусь, – пообещала Алексия. – Два года; такое ограничение по времени. Два года – это ведь недолго, правда?