Алексия Корта схватилась за поручень и пробралась в купол. Тихонько ахнула. Она парила в космосе. Кружащиеся звезды короновали ее. Посмотрев вниз, она увидела солнечные панели, расположенные кругами, словно лепестки лунного цветка. Под ними находились вложенные кольца обиталищ, и если она подбиралась к самому краю купола, то видела край модулей связи и маневрирования. Она кружилась в космосе на стеклянном троне.
– Вот это, осмелюсь заметить, интересное зрелище.
Вид был такой захватывающий, что Алексия не заметила, как к ней кто-то приблизился. Незнакомец завис в метре от направляющего троса, прикрепленный к нему тросиком покороче с карабинами на концах.
– Что?
– У вас взгляд Корта. И дерзость Корта.
– Господин Воронцов…
Мужчина пожал плечами и поморщился. Она в мыслях назвала его «мужчиной»; на самом деле его тело было таким покоробленным, таким изнуренным и удлиненным, таким растянутым и утыканным трубками и кабелями, что гендерная идентификация проходила в самую последнюю очередь. Это что, мешки для колостомы?
– Я Алексия Корта.
Он снова поморщился и не взял ее протянутую руку. Но чуть изменил свое положение, чтобы находиться с ней в одной плоскости. Этикет невесомости. Алексия это запомнила.
– Вы инженер-гидротехник. Восхитительная профессия. Ведущая. Все происходит из воды и заканчивается водой.
– Спасибо, сэр.
– Мне сказали, он будет жить.
– У него была клиническая смерть продолжительностью семь минут, сэр. Ваша реанимационная бригада добралась до него вовремя. Тяжелый инфаркт миокарда.
– Я предупреждал, что Земля разобьет ему сердце. Выходит, вы последняя из Корта.
– Лукас в восстановительном отделении, сэр.
– Вы знаете, о чем я. Я пилотировал этот корабль, когда Адриана Корта отправилась на Луну. Пятьдесят лет – долгий срок, чтобы ждать, пока появится Корта.
– Пятьдесят лет – долгий срок, чтобы провести его в космосе, сэр.
Глаза Валерия Воронцова сверкнули.
– Больные чудаки. Инбредные идиоты, напичканные радиацией. ДНК прогнила изнутри. Не такие, как мы. Совсем не такие, как мы.
– Нет, сэр…
– Так о нас думают. На нас всегда смотрели свысока. Асамоа считают нас варварами. Маккензи думают, мы пьяные клоуны. Суни вовсе не считают за людей. Жаль. Я бы хотел сказать это Лукасу в лицо. Скажу вам вместо него.
– Сэр, я всего лишь…
– Последняя из Корта. Все в твоих руках.
Валерий Воронцов с трудом развернулся, держась за трос. Мешки с фекалиями и мочой, покачиваясь в невесомости, поплыли следом.
– Сэр!
Он остановился.
– Лукас мне кое-что дал. Код.
– Я слишком стар для запоздалых аргументов, – проговорил Валерий Воронцов. – Я попросту не выношу внезапных поворотов. Скажите мне то, что должны сказать.
– Это командный код. Я не знаю, что он делает.
– Что сказал Лукас?
– Он призывает молнию.
– Вот и ответ.
– Он сказал, если не сможет попросить меня о нем или каким-то образом дать согласие на его применение, я должна его задействовать.
Валерий Воронцов тяжело вздохнул и завершил маневр. Он стал продвигаться вдоль троса рывок за рывком, всякий раз скользя несколько метров. У шлюза лифта он заговорил, обращаясь к ней:
– А вам не кажется, что двум мирам пора узреть небольшую молнию?
И пока звезды кружились над головой Алексии Корты, она подняла секиру Шанго Справедливого к губам и поцеловала.
«Вы должны поверить, что если я сказала, что сделаю что-то, это значит – сделаю», – сказала она. Слово Мано ди Ферро.
Алексия прошептала слова силы, которым ее научил Лукас:
– Железный Ливень.
10: Скорпион 2105
Двести сорок. Так много цифр в голове у Луны Корты. Восемь. Один. Двадцать пять. Восемь. Тридцать. Три. И то число, что больше всех этих маленьких чисел: двести сорок.
Двести сорок. Столько секунд человеческий мозг может прожить без кислорода.
Восемь. Процент заряда, оставшийся в аккумуляторе жесткого скафандра Луны Корты.
Один. Градус Цельсия. До такой температуры под контролем Цзиньцзи остыла внутренняя среда пов-скафа Лукасинью Корты, когда у него закончился воздух.
Двадцать пять. Градусов Цельсия. Температура, при которой начинают действовать как человеческий нырятельный рефлекс, так и гипотермия, оберегая мозг от многих последствий гипоксии.
Восемь. Расстояние в километрах до ближайшего шлюза Жуан-ди-Деуса.
Тридцать: максимальная скорость безопасного бега жесткого скафандра двенадцатой модели, изготовленного ВТО.
– Луна: Лукасинью дал мне воздух, как отдать его обратно? – спрашивает Луна у своего фамильяра.