– Мы пришли за Ариэль Кортой, – говорит женщина в платье от Миуччи Прады.
Абена не понимает, что у нее за акцент, но есть нечто знакомое и оттого сбивающее с толку в ее лице, глазах, скулах. Сетевой поиск не дает результатов, а фамильяр у незнакомки – свинцово-серая сфера, изукрашенная булатным узором. «Почему мне кажется, что мы уже встречались?»
– Орел Луны хочет с вами встретиться, – говорит молодая незнакомка. Глобо – не родной язык для нее.
– Обычно просьбы Орла не доставляют вооруженные идиоты, – говорит Ариэль, и Абене хочется издать восторженный вопль.
– Произошла смена руководства, – говорит незнакомка.
Теперь Ариэль смотрит на ее глаза, скулы, форму рта. Узнавание, невероятное узнавание проступает на ее лице. И Абена понимает, где она видела эту женщину; в лице той, что сидит напротив.
– Да кто ты такая, черт возьми? – спрашиваешь Ариэль на португальском.
Девушка отвечает на том же языке:
– Я Алексия Корта.
Боты-ремонтники проявили усердие, но Ариэль адвокатским взглядом подмечает следы дыма вокруг дверных рам, пыльные отпечатки ботов на полированном полу из синтера. Блестят мелкие осколки разбитого стекла, застрявшие там, где сходятся стены и пол. В боковой комнате два бота прилежно счищают большое пятно с ковра.
Детали – это хорошо. Детали дисциплинируют. Это суд, она идет на заседание. Здесь все может повиснуть на волоске, включая ее жизнь.
Сопровождающим приказали остаться в транспортном доке. Каблуки Алексии Корты выстукивают военный ритм по жесткому полу. Ариэль читает в каждом ее шаге дисциплину и контроль. Джо Лунники шагают неправильно, не умеют пользоваться своими чересчур сильными ногами. Вновь прибывшие, только что с «лунной петли», идут по проспекту Гагарина скачками и прыжками – это шутка, переходящая в стереотип. Эта молодая женщина ни разу не поставила ступню неправильно. Ко всему прочему, она еще и в туфлях от Серджио Росси.
Еще одна деталь. Яркая монетка, кувыркаясь и блестя, летит в яму.
Что там с капсулой Марины, она уже причалила или еще несется в невесомости, навстречу той далекой блистающей звезде? Ариэль могла бы это вычислить, получив от Бейжафлор кое-какие детали относительно полета.
Адвокатесса сосредотачивается. Происходящее здесь и сейчас важнее, нужно сфокусироваться на полезной информации. Алексия Корта называет себя Железной Рукой, старым титулом Адрианы. Она творит себя по образу и подобию Адрианы. У нее есть амбиции, и она высокого мнения о собственной беспощадности.
– Пожалуйста, подождите здесь, – говорит Алексия Корта Абене.
– Не предлагайте меня подтолкнуть, – предупреждает Ариэль.
– Ну разумеется, сеньора Корта.
С того момента, как Алексия произнесла свое имя, Ариэль точно знала, кого встретит по другую сторону двойных дверей, за нелепо изукрашенным, бессмысленным столом. Но то, что она видит, стирает все мысли о Марине и приглушает терзающую нутро боль, делая ее стойкой, приглушенной и в конечном итоге терпимой.
– Мать твою, Лукас, выглядишь, как смерть. – Ариэль говорит на португальском – на языке близости и соперничества, семьи и врагов.
Он смеется. Это невыносимо. Его смех похож на звук, с которым внутри идеального механизма застревает разбитое стекло.
– Я и был мертв. На протяжении семи минут, как мне сказали. Разочаровался. Ни тебе всей жизни перед глазами. Ни белого света и расслабляющей музыки. Ни предков, которые зовут из светящегося туннеля. – Он подталкивает бутылку джина в центр большого пустого стола. – Мой старый личный рецепт. Сеть ничего не забывает.
– Спасибо, я пас.
Она хотела бы ее взять. Она бы больше всего на свете хотела утащить эту бутылку в какое-нибудь тайное местечко и пить, пока все не станет гладким, размытым и безболезненным.
– Серьезно?
– Только по особым случаям.
– Воссоединение семьи – это не особый случай?
– Не отказывайся из-за меня.
– Увы, медицинская бригада поставила меня в те же самые условия относительно алкоголя.
Эта пустая, выбеленная, потрескавшаяся оболочка – марионетка, заменившая ее брата. Его некогда красивая кожа приобрела серый оттенок. Серый пронизывает его волосы, его бороду. Глаза запали, кожа покрыта родинками и пигментными пятнами от прямых солнечных лучей. Кости искривились. Даже в лунной силе тяжести мышцы едва держат его прямо за столом. Ариэль замечает прислоненные сбоку костыли. Кажется, что в силу некоего обратного принципа относительности под воздействием земной силы тяжести прошло тридцать лет.