Частная баня. Отдельный спа-салон, где вода течет до тех пор, пока ее не выключишь. Марина все еще не верит, что Четыре Базиса на ее чибе обозначены золотом и такими останутся. В доме есть принтер. Есть зона для еды и холодильник. Холодильник под завязку заполнен дизайнерскими джином и водкой, зона для еды – принадлежностями для коктейлей, шейкерами и ботаническими добавками, а рабочая поверхность снабжена положенными стеклянными приборами.
– Марина, корасан, я бы с удовольствием выпила «мартини».
– Сейчас всего десять.
– Ты разве не хочешь отпраздновать?
В Байрру-Алту удовольствия были скудны. Все, у чего был привкус победы – дело, контракт, что-то новое в доме, – праздновала Ариэль. Марина распознавала момент, когда праздник мог перейти в опасный запой. С этим надо будет разобраться, однажды, где-то. Не в Байрру-Алту. Здесь уже можно, однако Марина не находит в себе сил, чтобы сказать: день настал. Это достойный повод отпраздновать. Она смешивает два умопомрачительно сухих «мартини» из джина с двадцатью двумя ботаническими ингредиентами из кратера Кирилл. Ариэль выбирается из инвалидного кресла и падает в податливые объятия шезлонга. Кресло быстренько отъезжает в угол и складывается, превращаясь в плоский ящик.
– О чем мы думаем? – Ариэль поднимает ноги на кушетку, сперва одну, потом другую, и вытягивается с бокалом «мартини» в руке.
– Я думаю: кто здесь жил раньше? – говорит Марина.
– Вы, норте, такие пуритане. – Ариэль поднимает бокал. – Сауде!
Они чокаются. Звенит хороший хрусталь.
– Чин-чин, – говорит Марина.
– Раз уж ты спросила – эта квартира принадлежала Юлии Щербан. Она была особым экономическим советником Ростама Барангани.
– Члена правления КРЛ?
– Его самого. Ее отозвали. Среди вспомогательного персонала КРЛ случилась настоящая лавина внезапных отзывов.
– Ну надо же…
– Я упомянула об этом Орлу.
– И?
– Он поблагодарил меня за должное усердие.
– Что ж, мне известно, что на рынке охранных услуг наблюдается превышение спроса над предложением, – говорит Марина. – Всему причиной Маккензи. Тот, кто имел хоть какие-то дела с Драконами, может сам называть цену своих услуг.
Ариэль резко садится.
– Где ты это услышала?
– Ты вообще слушаешь, когда мы разговариваем?
– Почему я об этом не слышала?
– Потому что ты сидишь на плече у Джонатона Кайода и пытаешься понять, успеют ли его юристы перерезать друг друга, прежде чем зарежут его.
– Я должна была об этом узнать, – настаивает Ариэль. – Я знала такие вещи. Стоило в Меридиане кому-то хоть рыгнуть, я сразу узнавала.
– Ты была не у дел…
Ариэль перебивает:
– Он конченый человек. Совет настроен против него. Его юридические советники пытаются спасти собственные задницы. Он доверяет только мне. – Ариэль делает долгий глоток «мартини». – Все очень вежливо, официально и тактично, но я читаю по лицам. КРЛ учредили для того, чтобы ни одно земное правительство не смогло обрести общий контроль. Теперь они едины. Что-то изменилось. Совет вскоре займется его отстранением.
– А если он прыгнет до того, как его толкнут?
– Совет в любом случае поставит на его место свою марионетку.
– Действуй, не действуй – ему все равно кранты. Да что он натворил, чтобы так здорово насолить совету?
– Орел Луны – большой и глупый романтик. Он верит, что пост Орла должен подразумевать нечто большее, чем визирование постановлений КРЛ и дефилирование по коктейльным приемам. Он верит в этот мир.
– Когда ты говоришь, что он верит в этот мир…
– Речь о самоуправлении. О том, чтобы мы превратились в государство, а не промышленную колонию. Этот душка ударился в политику.
– Это их разозлит, – говорит Марина.
– Да, – соглашается Ариэль. – Я шепчу ему на ухо, беру его деньги и эту квартиру, но ничегошеньки не могу поделать. – Она опять вытягивается в шезлонге и широко раскидывает руки. Марина подхватывает бокал «мартини», когда пальцы Ариэль ослабляют хватку и выпускают ножку. – Какая жалость – ведь мне на самом деле нравится этот здоровенный идиот. Довольно политики. На этот раз я хочу водки.
– Ариэль, тебе не кажется…
– Дай мне гребаный «мартини» с водкой, Марина.
Бокал, лед, густая и прохладная жидкость. Гомеопатическая доза вермута. Небрежное высокомерие Ариэль неизменно ранит. Она никогда не задумывается о том, чего может хотеть Марина. Даже не представляет себе, что Марина может не хотеть спальню с окном. Понятия не имеет, что Марина вообще может не захотеть переезжать в эту квартиру. Не задает себе вопросов о жизни Марины. Помешивая «мартини», Марина испытывает напряжение и гнев. Она не проливает ни капли. Ни единой.