Абена видит, что Ариэль Корта готова ответить. Дункан Маккензи поднимает руку.
– Если он поддержит меня против Брайса.
Ариэль наблюдает за каплей конденсата, которая стекает по бокалу «мартини». На стыке чаши и ножки капля застывает, увеличивается, трепещет от собственного веса и плавно съезжает к основанию.
– Красиво, – говорит Ариэль Корта. – Самая красивая вещь в этой четверти Луны.
Поезд мчится через Болото Гниения на скорости восемьсот километров в час. Полярная линия Эйткен-Пири была первой железной дорогой, построенной на Луне, обслуживающей запасы льда и углеводорода на полюсах, но главенство у нее отняла Первая Экваториальная. Ариэль, Марина и Абена – единственные пассажиры в обзорном вагоне Полярного экспресса. Абене неуютно в стеклянном пузыре. Она чувствует себя беззащитной, ведь вакуум слишком близко. Их взглядам открывается ландшафт, истощенный экстракторами «Маккензи Металз». Все кратеры срыты до основания, все каньоны заполнены вынутым грунтом, а то, что осталось, покрыто следами роверов, брошенными машинами, пластинами сланца, брошенными схронами и убежищами.
Это интереснее, чем обычные невысокие возвышенности и светло-серые холмы.
Ариэль толкает бокал через стол к официантке.
– Заберите это, пожалуйста.
Кивнув, официантка забирает бокал. Ни всплеска, ни единой потревоженной капли конденсата.
– Если ты опять это сделаешь, – говорит Ариэль, обращаясь к Марине, – я проткну тебе физиономию стаканом.
– Значит, сработало.
– То же самое случится, если ты меня поздравишь или ляпнешь какую-нибудь мотивационную дрянь, дорогуша.
Марина прячет натянутый смешок. Абена не понимает ни постоянной сдержанной агрессии между двумя женщинами, ни смеха, который кроется за каждой резкостью и издевкой. Ариэль не уважает, принижает или открыто оскорбляет Марину, но в Хэдли, стоило Абене поставить под сомнение принципиальность Ариэль, Марина едва не бросилась на нее, словно боец с ножом в руке.
– Он сдержит слово? – спрашивает Марина.
– Дункан в некотором смысле честный человек, – говорит Ариэль, подхватывая изменившуюся тему разговора с проворством гандбольного аса. – В отличие от его говнюка-братца.
– Я по-прежнему не понимаю, почему это нельзя было сделать через сеть, – говорит Абена. – Мы были в Хэдли, во Дворце вечного света – мы бы отправились в Тве, если бы Севаа Лусика не оказалась в Меридиане.
– Закон – это личное дело, – говорит Ариэль. – Личные контракты, личные соглашения, все обсуждается лично. Когда имеешь дело с Драконами, надо предложить им сокровище. Может быть, они его возьмут, а может, позволят сохранить. Нет более великого сокровища, чем собственная жизнь.
– Знаете, где мы не побывали? – спрашивает Марина. Абена хмурится, Ариэль кивает.
Понимание.
– Воронцовы!
– Они не просили о встрече, – говорит Ариэль.
– ВТО поддерживает правление КРЛ? – спрашивает Абена.
– Ариэль бы узнала о таком, – отвечает Марина.
– Ариэль бы узнала, – говорит Ариэль. – И Ариэль понятия не имеет, какую позицию заняли Воронцовы. Ариэль это не нравится. Поэтому Ариэль собирается поговорить с тем, кто сможет кое о чем догадаться.
Оттиск действительно очень мал, не больше двух ее сложенных больших пальцев. Ариэль приходится нагнуться, чтобы рассмотреть миниатюрные фигурки, стоящие в верхней части изогнутого мира, и третью фигурку еще меньше размером на первой ступени лестницы, упирающейся в край серпа луны.
«Хочу! Хочу!» – читает Ариэль. Под микроскопическим наименованием оттиска есть еще текст, но прописью, а этот шрифт для нее непостижим.