— Хорошие вопросы задаете, граф, — кивнула императрица. — Уместные и правильные. Но однозначного ответа на них у меня, к сожалению, тоже нет. Дело в том, граф, и это, разумеется, государственная тайна, что в завещании императора наследник не упомянут вовсе. То есть, в том завещании, которое реально существует и с которым можно ознакомиться, обо мне, как о наследнице, нет и полслова. Вообще ни о ком. Речь там идет о политике. О союзах. Территориальных спорах. О казне… Но только не о наследовании престола. А короновали именно меня, просто потому что это представлялось очевидным шагом. Меня наследницей называл, и мой отец, и его придворные. Других претендентов — я имею в виду серьезных претендентов — в наличии не оказалось. Жрецы идее о "государыне императрице" не воспротивились, и кроме того за мной стояли все власть предержащие, возвысившиеся в правление моего отца.
"Ну, вот, собственно и все, — констатировал про себя Август. — Меня посвятили в тайну, которая может стоить мне головы, и значит, дороги назад нет".
— И большинство из них, — сказал он вслух, — были уверены, что станут править вместо вас.
"Деваться некуда, — думал он между тем, — надо продолжать разговор. Авось, пронесет, как говорят эти русские!"
— За меня были и те, кто думал, что править станет мой супруг, — не без иронии в голосе добавила София.
— Логично, — согласился Август. — Но их предположения не оправдались…
— И это тоже, — подтвердила императрица, — но дело в том, что прошло пятнадцать лет и, значит, сменилось поколение "набольших людей". Старики ушли, надежды других не оправдались, начала формироваться новая для нас, русских, идея наследования по женской линии, и кроме того за прошедшие годы я отдавила так много мозолей, что всех и не счесть.
— И сразу же возник призрак старшего брата…
— Если бы только он!
— Больше одного претендента? — нахмурился Август.
— Да.
— Кто второй? — Признаться, Август был заинтригован. Не то, чтобы это было внове для него. При любом дворе, в любой дворянской семье найдется немало грязи и несметное число скелетов в шкафу. В конце концов, чем его собственная жизнь не пример истории, в которой сплелись коварство и любовь, зависть и бездумная самонадеянность…
— Второй претендент — мой сын…
— У вас есть сын? — такого поворота Август не ожидал.
— В том-то и дело, что нет! — криво усмехнулась императрица. — Уж мне ли не знать, кого я действительно родила, а кого нет! Но ходят упорные слухи, что двадцать два года назад — тогда мне было шестнадцать и я не была замужем — я родила сына. Отцом называют покойного Владислава Ягелона Богемского, а он, хоть и захудалый, но все-таки король.
— А внебрачный сын двух коронованных особ… — Август был впечатлен, о такой тонкой интриге он никогда, кажется, не слышал. — А это, вообще, возможно, хотя бы теоретически?
— Теоретически возможно, — с тяжелым вздохом подтвердила императрица. — Владислав находился в изгнании, жил при дворе моего отца. Мы были знакомы и, более того, он стал моей первой любовью.
— Чисто платонической любовью, — ответила она на невысказанный вопрос, — но, если в руки заговорщиков попало хотя бы одно из тех глупых писем, которые я писала Владиславу, за моего сына можно выдать любого бедолагу, хоть немного похожего на рюриковичей или ягелонов.
— Мастер крови мог бы подтвердить, что в нем не течет ваша кровь, — предположил Август.
— Только не в России, — покачала головой Софья. — У нас их не жалуют. Свидетельство вампира? Звучит не слишком хорошо, во всяком случае, для русского уха…
"Спасибо, ваше величество! — отметил Август мысленно. — Я учту. Мы это с Таней учтем!"
— Что ж, — сказал он вслух, — значит, ситуация не имеет законного решения, но это не значит, что ее нельзя разрешить.
— И да, и нет, — возразила императрица. — Вопрос не в том, кто прав, а в том, кто сумеет мобилизовать больше сил. В том, кто создаст ситуацию, из которой для противоположной стороны не будет выхода.
— То есть, если не первый и не второй, то будет третий? — спросил Август, начиная понимать, что за видимым благополучием империи кроется подспудная борьба за власть, результатом которой может стать гибель правящей династии или затяжная гражданская война.
— Наверняка у них есть несколько запасных вариантов, — подтвердила императрица.
"Разумеется, — кивнул мысленно Август. — Например, возможный сын принца-консорта и княгини Вяземской…"