"Четыре!" — отметил Август краем сознания.
Четыре! — словно эхо "шепнула ему на ухо" Татьяна и в то же мгновение парировала сплотившимся над ее левой рукой щитом запущенное одним из черных людей сложной конфигурации проклятие.
Черный туман растекся по полыхнувшей чем-то ослепительно голубым синеве, а Таня уже начала метать с правой руки сгустки темно-малинового пламени. И тут выяснилось, что противнику с таким колдовством встречаться прежде, по-видимому, не приходилось. Волхв, — как, впрочем, и сам Август, — даже не догадывался об истинной природе и силе брошенного Татьяной заклятия, а оно легко преодолело выставленную черным человеком защиту. И, не успев даже закричать, колдун вспыхнул, как смоляной факел, и уже в силу этого мгновенно "выпал" из завязавшегося в дворцовом парке скоротечного боя.
Как ни стремительна была эта схватка, Август не только наносил удары и парировал чужие "выпады". С огромным напряжением своих немалых сил он так же удерживал в зоне "внимания" все, что происходило вокруг него и Татьяны. Он видел, как разбегаются во все стороны гости принцесс, и как ставит похожую на зеленые побеги защиту юная волшебница — принцесса Елизавета. Веста в это время не только прикрывала свою ученицу, но и пыталась отвлечь черных колдунов от Тани, на которой, собственно, и сосредоточилась сейчас вся их темная ненависть.
Волхвы метали смертельные проклятия, похожие на черные, как сам мрак, копья и стрелы, и раскаленные добела огненные молнии. Судя по всему, они оперировали не только арканами "легких" стихий — Огня, Воды и Воздуха, — но и гримуарами Земли и Духа, что многое могло сказать такому опытному колдуну, как Август, об их истинной силе и возможностях. Но главным сейчас было то, что метили волхвы, прежде всего, в Татьяну, хотя уделяли внимание и другим: Весте, Елизавете и Августу, который бежал к своей женщине, придумывая на ходу все новые и новые "фантомные" щиты и бросая в черных колдунов порожденные вербальной магией убийственные арканы. Таня же в это время творила такое, что не приснится и в страшном сне. Кружась вокруг себя, как если бы танцевала какой-то замысловатый танец, она медленно всплывала над землей, стремительно отражая с двух рук летящие в нее заклятия и перуновы огни, и посылая в ответ — и снова же обеими руками — сгустки темного огня. Нападавшие, однако, быстро приноровились к ее странной магии, выставив подходящую случаю защиту, и, вскоре стали метать в Татьяну знакомые Августу не только по книгам полупрозрачные заклятия магии воды. Доставалось, впрочем, и ему самому. Он с большим трудом разрушил несколько летящих в него "игл ундины" и, почувствовав свою уязвимость, стал быстро наращивать плотность щитов. И в этот момент одно из похожих на стеклянные ножи заклятий пробило сияющий холодной голубизной щит Теа, прошло сквозь защитный кокон и ударило ее в левое плечо.
Женщину качнуло и, словно бы, отбросило в сторону, но она удержала равновесие, и в тот же миг голубой цвет окружавшего ее кокона сменился темно-синим, чтобы еще через мгновение превратиться в сизую мглу, пронизанную изумрудно-зелеными всполохами. Вращение Татьяны резко ускорилось, и она буквально взлетела над верхушками деревьев. Теперь под ее ногами кружился разбрасывающий снег и землю черный смерч, а с рук слетали слепившие глаза фиолетовые молнии. С сухим треском они обрушивались на нападающих, а те, в свою очередь, лихорадочно пытались спасти свою жизнь. Им уже было не до того, чтобы атаковать Августа, Весту или Елизавету. Они метались из стороны в сторону, уклоняясь от жестоких молний и безостановочно ставили все новые и новые щиты, пытаясь защититься от смертоносных ударов разгневанной колдуньи.