иками, но совершенно разными людьми: Пашка ярко выраженный лидер, авантюрист и любитель рискованных приключений, а Каринка в то время была ещё каким-то непонятным полуфабрикатом - лепи что хочешь - но они как-то сразу сошлись. История Каринки попала в реабилитационный центр, как это всегда бывает в подобных заведениях, раньше, чем она, и врать не было никакого смысла. Вначале Пашка брезгливо морщился при встрече с красивой смуглянкой, но она нравилась, и срочно пришлось придумать ей какие-нибудь положительные качества. И такие нашлись. Он решил, что она человек честный: она такая, какая она есть. Да - похотливая, глупая, ветреная, но настоящая и добрая. Каринке же нравилась в Пашке его дерзость, в нём уже в подростковом возрасте чувствовалось ярко выраженное мужское начало. В этом юноше был заложен потенциал сильного альфа-самца, грозного хищника, и Каринка женским чутьем сразу уловила это. Такой уж точно смог бы её защитить, а не испуганно лепетать, придумывая оправдания своей трусости. Пашку побаивались даже воспитатели, а его холодный взгляд голубых, с каким-то звериным прищуром глаз, словно он прикидывал расстояние до прыжка, заставлял робеть перед ним самых отпетых отморозков, чьи мозги давно превратили в кисель наркомания и токсикомания. Они сбежали из «ночлежки Костылева» пятого октября ночью - как раз на День учителя. Уехали на уазике завхоза, улучив момент, когда все «Макаренки» «поймали расслабуху». Хмельной охранник, подумав, что это завхоз опять выезжает за очередной порцией спиртного, сам открыл им ворота. Наверное, это была самая светлая глава в жизни Карки. Может быть, она даже полюбила этого мальчика - дерзкого, смелого, но необыкновенно нежного и чуткого. Они умчались следом за перелетными птицами. Уазик завхоза продали на запчасти в какой-то деревне, попутно бомбили опустевшие дачи, собирая в них цветной металл, воровали продукты в магазинах, обирали пьяных, промышляли на базарах, вытаскивая кошельки у ротозеев, а ночью устраивали пир в каком-нибудь закрытом на зиму летнем домике. Пашка был опытным бродягой, понимал, что многое зависит от внешнего вида. Поэтому и старался не выглядеть, как беспризорник. Умытый, причесанный, в чистой одежде (тряпки либо воровали в бутиках либо находили на дачах), он даже одеколонился, благо во всех крупных парфюмерных магазинах - это можно было сделать бесплатно. Так же выглядела и Карина. На вид это были вполне приличные подростки, даже со школьными рюкзаками. Если день выпадал удачный, а чаще всего так оно и было, они обедали и ужинали в маленьких кафешках и до вечера коротали время в кинотеатрах, устроившись на последних рядах, на так называемых местах для поцелуев. Вольная жизнь пьянила эту влюбленную парочку. Они никогда не оставались ночевать дважды на одном месте, благо дач на их пути было предостаточно. Передвигались и на автобусах, и на пригородных электричках, угоняли машины. За ними неотвратимо, вслед за уходящей осенью, двигалась русская зима. Подходы к дачам все чаще и сильнее заметал снег, и, чтобы не выдать свое присутствия следами, приходилось пускаться на всевозможные хитрости. Пашка фонтанировал идеями: находил какие-то доски и, передвигая их, прокладывал дорогу по снегу, и им удавалось почти бесследно подбираться к дому. Если не было досок, мастерил из фанеры снегоступы. Они старались ничего не ломать, замки вскрывали аккуратно, света не зажигали. Иногда попадались полностью обесточенные поселки или не удавалось найти обогреватель, тогда согревались, накрывшись какими-нибудь одеялами, прижавшись друг к другу. В такие вечера их грела только любовь. Однажды на очередной краже продуктов из супермаркета Пашку поймал за шиворот милиционер и заломил руку за спину: - Беги! - крикнул Каринке Пашка, а сам, вывернувшись ужом, всадил в ногу мента нож-бабочку, с которым не расставался. Страж порядка взвыл от боли и ослабил хватку. Верилось, что ещё секунда и Пашка будет на свободе, но на помощь менту уже бежал охранник из магазина и тогда Карина превратилась в настоящую боевую подругу: она схватила железную тележку и покатила её в сторону охранника. Удар тележкой пришелся охраннику в пах, и тот, не ожидая такого подвоха, буквально сложился пополам. Пашка вырвался. Они долго петляли дворами, затем, поймав такси, выехали за город - пришлось потратить часть запаса. Казалось бы, опасность миновала. Самое разумное было уехать отсюда подальше, но Пашка боялся, что на вокзалах их уже пасут, хотя кто знал, что они залетные. Рука, вывернутая ментом, распухла и сильно болела. В тот вечер, едва дождавшись темноты, залезли в какой-то дачный домик, на сей раз без ужина и без электричества. В этом садоводстве кто-то уже успел похозяйничать до них, срезав все алюминиевые провода. Ревизия в доме дала самые скромные результаты: нашли в тайнике террасы под полом несколько банок тушенки и бутылку какой-то самодельной наливки, зато в буфете прямо на открытом месте стояла початая бутылка водки. Каринка пила наливку, Пашка, чтобы унять боль в руке, выпил водки. Закусывали тушенкой, прислушиваясь к каждому звуку с улицы. Через несколько часов Мезенцева начало тошнить и он стал корчиться от резкой боли в желудке. Обнимая его, чтобы успокоить, Карина даже сквозь синтепоновую куртку и вязаный свитер, слышала, как учащенно и неровно бьётся его сердце. Пашке постоянно хотелось пить, и она еле успевала топить ему снег руками. Больше всего она боялась, что он заснёт и не проснётся. Дальше - хуже, ближе к полуночи у него усилилась головная боль, и он стал заговариваться, из-зо рта ручьем полились слюни. До ближайшей трассы было километра три. Только к утру она дотащила его до дороги на оцинкованном корыте. Пашка уже был без сознания. Сомнений не было - кто-то оставил в доме специально на видном месте отравленную водку. Но Пашка выжил, хотя Каринка его больше никогда не увидела. В больницу к нему попасть она не могла (она ведь тоже была в розыске, без документов), а потом его перевели в спецприемник, а возможно, и в следственный изолятор. Как жаль, что за долгие и романтические ночи они не придумали, как дать знать друг о друге на случай провала. Потом уже больше ничего в её жизни хорошего не было: грязь, мерзость и никакого просвета. Проститутки, дальнобойщики, сопливые юнцы, старые развратники. Её били дальнобойщики за то, что не могли насытить, удовлетворить, проститутки - за темперамент, который высоко ценили клиенты, а на них - простых жриц любви, уличную, по сравнению с Каринкой, бездарность -смотрели сквозь пальцы. Однажды у неё появилась возможность стать содержанкой одного очень богатого и влиятельного господина, до которого дошли слухи о виртуозности молоденькой проститутки. Но тот из предосторожности сначала отправил её в венерологический диспансер на обследование и лечение, а спустя месяц чуть не пристрелил за то, что она устраивала оргии с прислугой - пуля прошила руку навылет. Ей удалось убежать в лес, всю ночь она пролежала там под поваленным деревом, а вокруг люди с фонарями прочесывали лес, чтобы добить её. Повезло - не нашли. И вновь дороги, люди, а чаще - быдло, лишь анатомически похожее на людей. Да и в неё саму вселился бес сладострастия, даря ей вместо жизни осколки радости, все чаще подменяя радость удовольствием. Она колесила по России от Бреста до Владивостока, от Мурманска до Казахстана, и везде было одно и то же: разврат, грязь, мерзость. В каком-то захолустном городе она случайно встретила знакомую - уже старую и изношенную проститутку из родной Времянки и узнала, что Игорь Брагин повесился в камере, не вынеся унижений сокамерников, а его мать из мести сожгла их дом, в котором сгорела заживо Марья Денисовна - единственный близкий Карине человек. Что-то надломилось в её душе, и теперь, чем больше её унижали и извращались над ней, тем больше она испытывала наслаждения. Чем сильнее втаптывала она свою душу в грязь, тем опустошённей душа становилась. Все эти страдания она воспринимала как расплату за Игоря Брагина, за Пашку Мезенцева, за Марью Денисовну. Каринка превратилась в Карку, в самого демона сладострастия. Еврейская «мамка» в Одессе - старая горбоносая проститутка, страдающая сахарным диабетом и одышкой, рекламировала Карку клиентам: - Вы шо?! Не знаете Киру? Так это же Паганини, токо в сексе - сплошная эрогенная зона, возбудит даже мертвого - первоклассный товар. Если она вас не удовлетворит, можете отыметь хоть всех моих девочек, включая и меня... Как бы то ни было, а первый паспорт Карке сделал Юрка Сыч и то благодаря знакомому начальнику РОВД, страстному рыбаку и охотнику. Думал, что наладится его жизнь, и прошлое Карки останется навсегда за порогом его дома. Наивный...