Недоросли
- Слышь ты, дебил, если мы сейчас придём на речку, а там нет никаких студенток, обратно повезешь меня на себе. - Семнадцатилетний Женька Мартынов - сын продавщицы Зинки в этой компании был спонсором. Вот и в тот вечер он, незаметно украв у матери ключи от магазина и вернув их на место, отоварил товарищей вином, водкой и прочей снедью: конфетами, колбасой, консервами. Такой фокус он проделывал не в первой раз - знал, что мать в убытке не останется: там обвесит, здесь обсчитает, с какого-нибудь алкаша, который и самого себя-то не помнит, два раза возьмет долг, и дебит с кредитом непременно сойдутся. Женька был крупный «мальчик», наглый и самоуверенный. Ему ещё с младых ногтей внушили, что деньги и связи в этом мире решают все. У его матери Зинки и отца - владельца единственной в округе пилорамы - связи были, конечно, не ахти какие, да и деньги не такие, чтобы нос задирать, но у других и того не было. Сверстник, к которому обращался Мартынов, был ниже его почти на две головы, и из-за меленького роста все в деревне звали его Цыпа, а так - Витька Самойлов. Цыпа - парень от сохи, типичный крестьянский ребенок: мать - доярка, отец - тракторист. Он был вертлявый, потешный подросток, который неплохо играл на гармошке и на гитаре и любил петь песни. Рост он с лихвой компенсировал весёлостью и подвижностью. И, наконец, последний подросток в этой компании - Артём Нестеров (Казамат), представитель так называемой колхозной интеллигенции: отец - бывший агроном, мать - библиотекарь. В целом, это были нормальные ребята: выпивали иногда, курили, пели у клуба под гитару песни, в основном Цоя, и солдатские романсы, но ни один из них свою судьбу с деревней связывать не собирался - вымирала деревня. А главное - с девчонками было туго. Летом ещё куда ни шло: дачницы приезжали, а вот зимой от тоски хоть помирай. Среднюю школу закрыли лет десять тому назад, за знаниями приходилось ездить за десять километров в райцентр на рейсовом автобусе. Слава Богу, отъездились, экзамены за 11-й класс сдали - теперь катись куда хочешь, и каждый уже приблизительно знал, куда он покатится: Артём по осени - в армию, а там или в полицию, или на сверхсрочную службу. Удастся получить высшее образование - может быть, выбьется в офицеры. Женька Мартынов (Пупок; эта кличка ещё к его пращурам прилипла, а теперь и он унаследовал её) в армию не собирался - родители «порешали» этот вопрос с военкомом и теперь он был «насквозь больной». Пупок, понятное дело, по родительской стезе пойдёт в купечество - в Туле у тётки своя кондитерская мини-пекарня, обещала пристроить, а там, глядишь, и сам заматереет при деле. А Цыпа пока не определился, мечтал стать завклубом, но по осени прошлого года клуб закрыли, да и мать его растила одна. Витькин отец погнался за «длинным рублём» и стал вносить аммиак в почву на арендованных неизвестно кем полях (такие поля шли, в основном, вдоль центральных трасс, там сеяли ячмень для пивзаводов), но ненадолго его хватило - умер от рака горла. А батька хороший был, добрый, веселый, работящий; даже умирая, всё шутил, превозмогая нестерпимую боль - ничего не мог проглотить, кроме глотка первака и нескольких ложек бульона. Умирал долго, мучительно, говорил хриплым, свистящим шёпотом и всё шутил, чтобы мамка не плакала: - Я на том свете подружусь с богатыми людьми и выспрошу у них: кто, куда из них свои кубышки с золотом зарыл, а тебе приснюсь и все расскажу, дом себе с Витькой в посёлке купите с газом, с водопроводом... «Нет, не потянет мамка культпросветучилище, - думал Цыпа, - нужно самому работать. Может, Пупок по дружбе поможет прибиться к какому-нибудь месту». Вся троица, хотя и шла с удочками в руках и рюкзаками за спиной, наряжена была явно не на рыбалку, а на свидание. Все чистые, опрятные. А все началось с того, что Цыпа увидел в райцентре студентов-туристов, которые ежегодно сплавлялись вниз по реке и непременно делали стоянку на Татарской переправе, тут Витька и смекнул, что девочки сами к ним плывут, только нужно подготовиться к встрече и дождаться. План всем понравился. Река находилась в трёх километрах от деревни. Была дорога и короче, через лес, но накануне прошел дождь, грязно, можно было и кроссовки с джинсами испачкать, потому пошли кругом, через бывшее колхозное поле, на котором теперь дачники собирали грибы. Колхоза как такового уже не было. Оставались последние тридцать коров, которых гоняли из деревни в деревню: в одной деревне в коровнике был свет, чтобы доить, а в другой - водопровод, чтобы мыть бидоны. Никто из здравомыслящих людей не мог объяснить эту стратегию председателя, но все знали, что к осени и последних коров не останется. И так на сотни, тысячи верст вокруг - «Россия, нищая Россия». В том, что молодые ребята хотели подружиться с девочками-студентками не было ничего плохого, если бы они не были изначально уверенны в их порочности. Они даже не сомневались в том, что туристки непременно разв