Раэн и Эллар одновременно кивнули.
- Я Знающая, - начала говорить ведьма. – Это дар, который в наше время слишком редок, чтобы о нем писали в книгах, поэтому я объясню. Бывают Знающие, Видящие и Слышащие. Наш друг Фьори – Слышащий, он слышит мысли. Видящие видят будущее. А мне не нужно ни видеть, ни слышать, ибо я знаю.
- Так и знал, что с бардом что-то не так, - процедил эльф.
- Еще раз меня перебьешь, превращу в козла, - предостерегла ведьма. Эльф умолк. – Есть вещи, о которых вы должны знать, вы оба. Мои предостережения прозвучат странно, но вы поймете, когда придет время. Я записала, чтобы не забыть. Вот свиток.
Ведьма протянула Раэн свиток, перевязанный кожаным шнурком, и молча ушла.
- Я не хочу это читать, - скривился эльф.
- И все же, - Раэн развернула свиток. – Это стихи!
- Ведьма-поэтесса? – хмыкнул эльф, заглядывая в свиток.
Раэн прочла вслух:
В холодном замке смерть сидит на троне,
В плаще из кож и костяной короне.
Убивший смерть умрет в четвертый раз,
А спутники его лишаться глаз.
- Бред какой-то, - эльф поджал губы.
- Слушай дальше, - Раэн продолжила читать.
Из шестерых останутся лишь двое,
Над остальными волки песнь провоют.
- Все ясно, - эльф поднялся. – Все умрут. Предсказания – та еще гадость. Они всегда предсказывают смерть.
Глава 23
На свете есть неисчислимое количество ужасных тварей, единственная цель которых – убивать. Это и вампиры, и призраки, и умертвии всех видов и мастей, и оборотни, и демоны, и прочие зубастые, когтистые чудовища. Они живут в подземельях и пещерах, на болотах и в глубинах океанов; одни боятся магии, иные – железа; одни насыщаются плотью, иные – страхом. Но есть среди них наичудовищнейшее порождение злобы, коварства и жестокости. Имя ему – человек.
Записки безымянных мудрецов
Давно рассвело. Утренний туман росой опустился на мягкий ковер из душистых трав. Шестеро коней – вороной, мышасто-серый, два гнедых, игреневый и сивый, - несли всадников по вересковой пустоши, меж высоких округлых холмов, то тут, то там украшенных менгирами.
Завидев шестерых вооруженных всадников и матерого волка, жители уцелевших деревень спешили спрятаться в своих домах, закрыв ставни и двери. Трактирщики все как один были испуганы и неприветливы. На деревянных досках вдоль трактов появились объявления о розыске эльфа со шрамом на лице, но никто не спешил за вознаграждением.
С привала на болотах прошла уже неделя – неделя бесконечной скачки, привалов под открытым небом, дождей и утренних туманов.
До Залема оставался день пути.
Грета и Лех ехали в арьергарде, о чем-то беседуя. До Раэн долетали обрывки фраз, но из-за ветра ничего разобрать было нельзя. Грета по достоинству оценила заботу шпиона, который сначала рисковал жизнью на болотах ради необходимых ей трав, а затем посвятил все свое время уходу за больной, помогая Гансу и Хелле.
- Мне одному кажется, что позади нас зародилась некоторая романтика? – поинтересовался Ганс, уставившись на Фьори. Бард потупился.
- Эй, прекрати использовать умение Фьори в личных интересах, - сказала Раэн, подъезжая к Гансу. – Неужели и так непонятно, что эти двое увлечены друг другом?
- Сестра никогда не вела себя так, - пожал плечами Ганс. – Я беспокоюсь.
- Помню, как она себя вела, - встрял в разговор эльф.
- Кажется, собирается дождь, - Раэн быстро перевела тему, бросив злобный взгляд на эльфа. – И привал сделать негде.
- Никаких привалов, - отрезал эльф. – К вечеру мы должны быть на месте.
- Нас вряд ли пропустят в город после событий в Берггрене, - напомнила Раэн.
- Мы в него и не пойдем, - сказал Эллар. – С восточной стороны есть проход через катакомбы.
- Только не это! – хором завопили Раэн и Ганс.
- Лех зайдет в город, и поможет мне добраться до замка, - невозмутимо продолжал эльф. – А вы вчетвером продолжите путь в сторону Хьялскогга.
Конь Раэн взвился на дыбы, перегораживая путь Фаэру. Вороной попятился, заржал, обнажая крупные зубы.