- Женщина, - раздраженно процедил эльф. – Если ты не отстанешь от меня со своими вопросами, я брошу тебя в море.
Фьори появился с кувшином вина в руках.
- Я не помешал? – вежливо спросил он, приоткрыв дверь.
- Нет, что ты, - Раэн протянула ему свой кубок. – Налей мне еще, пожалуйста.
Эллар чиркнул огнивом, поджигая трубку.
- Ты так и не рассказал, что случилось в кургане, - напомнил он барду.
- Да что рассказывать, - вздохнул тот. – Я не сразу понял, что мой дар покинул меня в ту ночь. Сначала я пропустил исчезновение княжны, затем не услышал голоса мертвых за дверью. Когда я проснулся, мне показалось, что я умер и попал в ад, которым так любят пугать жрецы Четырех богов. Ганс и Грета в полной темноте приняли бой, но силы были неравными. Нам пришлось бежать. Я не видел ничего, кроме горящих глаз. Наверняка это были духи мертвых или что-то в этом роде. Они ранили Ганса, когда мы вышли из кургана, он истекал кровью. Духи гнались за нами недолго, нам удалось убежать и спрятаться в холмах. Утром мы нашли двух лошадей, но пока объезжали город, нарвались на отряд стражников.
- Странно, что ни волк, ни лошади не почуяли присутствия духов, - Раэн задумалась. – Обычно животные за версту обходят опасные места.
- Я думал об этом, - признался Фьори. – Но так и не нашел объяснения. Наш мир меняется, возможно, это касается не только людей, но и нечисти.
- Лучше бы все оставалось неизменным, - сказал княжна.
- Почему же? – не согласился бард. – Мы живем в ужасном мире. В мире, которым правит сила и жестокость. Для слабых и добрых людей в нем нет места. Уж поверьте, я много знаю о людях, я каждый день слушаю их самые сокровенные мысли, и чаще всего они ужасают меня. Раэн, как ты думаешь, что двигало мной, когда я присоединился к вашему отряду?
- Гадать можно долго, - Раэн улыбнулась.
- Твои мысли не были злыми, - ответил Фьори.
- Боги, только не говори этого при Элларе, - усмехнулась княжна.
Эллар сделал вид, что ничего не слышал.
- Я же говорю, что наш мир ужасен, - продолжал Фьори. – В нем стыдятся доброты и милосердия.
- Фьори, в моем мире излишняя доброта – это признак слабости, - вздохнула Раэн. – Мне нечем гордиться в таком случае.
- Что ж, не буду настаивать, - сдался бард. – Но я нечасто встречал дам, в которых бы текла кровь вампиров и северных воинов, но которые все же не стали жестокими или равнодушными.
- Как-то раз я встретил жреца Четырех богов, - задумчиво начал Эллар. – Он вещал мне о добрых седых старцах, что глядят на нас из облаков. У каждого старца есть в подчинении крылатые люди, ангелы. По словам жреца, эти ангелы несут добро и свет заблудшим душам на земле.
- Это ты к чему? – не поняла Раэн.
- Хочу проверить при случае, не прорезались ли у тебя крылья, - ответил эльф.
- О чем я и говорю, - проворчал бард. – Вы прекрасно уравновешиваете друг друга. Эллар не дает твоей доброте превратиться в слабость. А ты не даешь ему окончательно превратиться в чудовище. Впрочем, насчет последнего я сомневаюсь.
- Бард, шел бы ты спать, - буркнул Эллар.
Фьори вздохнул, попрощался, и, пошатываясь, отправился в свою комнату.
- Он говорил серьезно? – спросил эльф, когда бард ушел.
- О чем?
- Что ты не даешь мне превратиться в чудовище?
- Откуда мне знать, - улыбнулась Раэн. – Фьори действительно много знает о людях.
- Я не «люди», - мрачно напомнил Эллар.
- Это моя последняя ночь в Хьялскогге, - сказала Раэн. – Ты хочешь провести ее вот так, в странных разговорах на балконе?
- Нет, - вздохнул эльф, подхватывая девушку на руки. - Это не последняя ночь. Ты вернешься.
- Я не знаю, вернусь ли…
- Это был не вопрос. Это был приказ.
Глава 26
Дракон, величайший из всех змей, есть диавол, царь всех зол.
Большой королевский бестиарий
Серые, будто расплавленный свинец, волны врезались в нос корабля. Длинные темные облака на горизонте опускались на воду, лишая мир присущих ему красок. Ветер дул в полосатые паруса, гнал маленький барк в открытое море. Острова Скальдов давно остались позади, и теперь лишь маячили вдалеке вершинами скал.