Ксарес остановился и от неожиданности присел на задние лапы. Внутри громадной ледяной глыбы, вмерзшей в стену, находился человек. Человек не был ни живым, ни мертвым.
По закону Ксарес должен был оставить все как есть и вернуться к Старейшим. Но, как и любое разумное существо, Ксарессантири имел один большой недостаток – любопытство.
Дракон выпустил из пасти крошечную искру, способную растопить магический лед, но не сжечь человека дотла. Глыба начала таять. Медленно, капля за каплей, исчезал синий лед. Все отчетливей Ксарес видел человека – бледного, с серебристо-серыми волосами и заострившимися чертами лица. Когда растаяла последняя корка льда, человек рухнул на пол, но дракон взмахнул перепончатым крылом и смягчил падение.
«Кто ты?» - мысленно спросил дракон у открывшей глаза девушки. Девушка широко распахнула светло-серые глаза, и тут же закрыла вновь. Из ее ушей тонкими струйками потекла кровь.
Ксарес не знал, то ли глас дракона оказался чересчур громким для человека, то ли это были последствия магической заморозки.
- Уходи скорее, - прошептала девушка на общем наречии, и хотя дракон не понял слов, он увидел это в ее мыслях. – Она придет за тобой. Уходи.
Ксарес сощурил глаза, внимательно разглядывая девушку. А затем осторожно взял ее передними лапами, и потащил к горячему источнику.
- Ты понимаешь меня? – не унималась она. – Уходи отсюда!
«Понимаю», - ответил дракон, не останавливаясь. Девушка зажмурилась, как от громкого звука, и снова закрыла глаза.
***
Раэн все еще не могла понять, снится ей все это или же происходит на самом деле. Дракон, будто отлитый из черной стали, возлежал на камнях, сложив за спиной свои полупрозрачные кожистые крылья, и вовсе не спешил убираться восвояси. Его чешуйки отливали синевой, поблескивая в лучах света, пробивавшихся из фигурного отверстия в потолке.
Горячий источник искрился и потрескивал от наполнявшей его магии. Раэн чувствовала, как возвращается к жизни, как из головы выветривается холодный серый туман, открывая воспоминания о прошлой жизни.
- Ты спас меня, - наконец, она решилась заговорить с драконом на Речи Древних. – Это значит, что я не представляю опасности для вас?
«Нет, - как можно мягче и тише ответил Ксарес, но девушка все равно пошатнулась. – Теперь нет».
- И я могу вернуться домой?
«Когда пожелаешь».
- А как же кровь демонов? Вечная жизнь? Превращение в чудовище?
«Лед и огонь очищают», - снисходительно ответил дракон.
- Я не помню огня, - призналась Раэн. – Только лёд.
«Этот источник – слезы драконов, что оплакивали своих павших собратьев, - дракон положил красивую прямоугольную голову с двумя плоскими рогами на когтистые мощные лапы. – Это огонь».
- Почему ты решил помочь мне? – не унималась Раэн. – Почему не оставил там, во льду?
Дракон грациозно спустился с выступа скалы, изогнув шею. Его изящная голова, покрытая костяными наростами, замерла в пяди от лица Раэн.
«Слишком много вопросов, - недовольно прошипел дракон. – Твой путь лежит на север, там ты найдешь ответы».
Сознание Раэн снова окутала плотная серая мгла.
Глава 27
Наши карты несовершенны, и полны белых пятен. Множество потаенных земель все еще сокрыто от наших глаз. Каждый вечер я смотрю на заходящее солнце и размышляю о том, какие страны мне не удалось и уже никогда не удастся повидать.
Записки путешественника барона Ингро Бласса
Голоса, шепчущие во тьме, стихли. Немигающие желтые глаза на бледном, покрытом синими узорами, лице, снова показались Раэн знакомыми. Ее, как травинку в ручье, то выбрасывало на поверхность, то утягивало на самое дно, унося течением все дальше и дальше. Чужая рычащая речь раздалась у самого уха, заставив вновь вынырнуть из забытья. Раэн не понимала ни слова, но обращение не показалось ей враждебным.
- Где я? – впервые за много дней ей удалось разомкнуть губы. Истратив на это последние силы, Раэн снова хотела было погрузиться в сон, но чьи-то сильные руки подхватили ее и вынесли на свет.
Хмурый, темный лес из достающих до небес сосен стеной окружал крошечную поляну. Вокруг кострища, выложенного диким камнем, сидели люди. Завидев Раэн, они умолкли. Их лица, татуированные на висках синим узором, не выражали ни дружелюбия, ни страха, ни неприязни.