Фьори поднял с пола бутылку крепкого портового вина, отхлебнул из горлышка. Какими словами можно описать чувства бессердечного эльфа, который, вопреки всем доводам рассудка каждое утро приходил на берег Ледяного моря и сидел там до темноты в ожидании корабля с Иэлии?
Как описать решимость и смелость дерзкой охотницы, бросившей жизнь, полную приключений, ради жизни с расколдованным, но навсегда потерявшим зрение этирийским шпионом?
Фьори не знал. Впервые за всю жизнь он был бессилен перед чередой северных рун. «Это как пасти котов, - с досадой подумал бард и отложил лютню. – Есть песни, которые никогда не должны быть написаны. Наверняка эта – одна из них».
***
Вороной конь несся по вымощенной камнем дороге, выбивая искры угольно-черными копытами. Дурная слава преследовала черного всадника, что мчался быстрее ветра мимо городов и деревень, лесов и болот. От Хьялскогга до Ваэрна не утихала молва о вестнике мора и смерти. Пока, наконец, всадник не свернул с большого тракта и не погнал коня в сторону Орлиных гор, в Неведомые земли, из которых не вернулся ни один пилигрим.
Разные слухи ходили о землях, что расстилались к востоку от Хребта Мертвеца. Кто-то уверял, что тамошние жители настолько богаты, что кроют крыши своих домов золотом. Кто-то, наоборот, утверждал, что за горами лишь пустыня, населенная страшными чудовищами и духами-ифритами.
Черный всадник не верил ни тем, ни другим. Он остановил коня, и с высоты в последний раз взглянул на северные земли, утопавшие в закатном зареве. Вороной топнул копытом, всхрапнул.
- На восток, Фаэр, - произнес всадник на Речи Древних, похлопав коня по выгнутой шее. – На восток.
***
Небо на севере темнело, наливалось пурпуром, клубилось тучами.
- Боги гневаются, - буркнул седой моряк, глядя на море через открытое окно. – Гневаются на тех несчастных, что в гвердской ладье.
Фьори отвлекся от беседы с трактирщиком. Шторм приближался с неумолимой силой, застав врасплох маленькое суденышко на подходе к порту Хьялскогга.
- Откуда идет эта ладья? – спросил бард, вглядываясь в бушующее море.
- С Дальних островов, - нехотя ответил моряк. – Это гверды, торговцы. Они редко заходят в порт, обычно идут только до Элмарка.
- Дальние острова? – насторожился Фьори. – Архипеллаг Синей Бездны?
- Неет, - старик закатил глаза. – Молодежь, что с вас взять! Дальние, говорю, острова. Те, что за Островами Скальдов.
- На карте покажешь? – бард был взволнован, но изо всех сил старался не подать виду.
- Нет их на карте, - сплюнул моряк. – На то они и Дальние!
- А от Иэлии далеко? – не унимался Фьори.
- Змей морской и стадо бесов! – не выдержал сварливый старик. – Откуда ж ты взялся, бестолковый такой? К северо-западу от Иэлии, к северо-востоку от Островов Скальдов.
Бард встревоженно выглянул в окно таверны. Ветер с диким воем гонял по Ледяному морю огромные пенящиеся волны. Они становились все круче, то роняя ладью в синюю бездну, то выбрасывая под самые облака. Ладья вдруг накренилась, вода вокруг вспенилась, и громадная волна понесла ее вперед. На миг судно замерло на гребне волны, но лишь для того, чтобы в следующий миг с невероятной скоростью рухнуть в пропасть. Стена черно-зеленой воды нависла над ладьей, готовая вот-вот разнести ее в щепки. Первый удар ледяной воды ладья выдержала достойно, и ее вновь подбросило вверх. Второй удар сокрушил мачту.
- Боги, смилуйтесь! – запричитал добродушный толстый трактирщик, прижимая к груди деревянную тарелку.
- Кто плавать умеет, тот спасется, - махнул рукой старик. – Мы и не в таких переделках бывали, да не в двух шагах от порта, а в открытом море. А ураганы Драконьего моря это, скажу я вам, не то же самое, что здешние шторма. Эта буря будет недолгой.
- И то верно, - быстро закивал трактирщик. – На моей памяти ни один шторм здесь не длился больше дня. Нам остается только ждать и молиться за несчастных гвердов.
Утром в порту был переполох. Гвердская ладья, заходящая в Хьялскогг не чаще, чем раз в три года, целой и невредимой вошла в порт. После долгой штормовой ночи моряки выглядели усталыми, но невредимыми.
- Даже товар не пострадал, - шептались две горожанки поодаль. – Боги были на их стороне.