Окунув голову в холодную воду, Раэн тщательно смыла кровь и грязь, и окончательно пришла в себя. «Поживём ещё», - отгоняя тяжёлые мысли, подумала воительница. Она привела в порядок свою одежду, затянула покрепче шнуровку на отороченных мехом сапогах, нащупала за поясом в маленьких ножнах охотничий нож. И вздохнула. Нож – это, конечно, не топор и не меч, но лучше, чем совсем ничего.
Раэн было не удивить ни синюшными упырями, ни вурдалаками, ни прочей привычной и от этого почти родной местной нечистью. Её не пугали долгие зимние переходы через кишащие дикарями леса и горы. Не пугал лежащий неподалёку матёрый хищник, который, по всей видимости, тоже относился к какому-то виду нечисти – обычные волки не бывают такими сильными и крупными. Но при одной мысли о тварях из Чумного леса Раэн вздрагивала и принималась вертеть головой, как вылезшая из воды собака, отгоняя воспоминания.
Река бурлила и пенилась, обильным потоком срываясь со скального выступа. В другое время Раэн без труда забралась бы на выступ, но только не сейчас. Голова все ещё кружилась, руки и ноги плохо слушались.
- Эвинд на севере, - пробормотала она. – Идти вверх по течению, либо же обогнуть скалу через лес…
Волк насторожился, прислушался. Подвигал ушами и выжидающе уставился на человека своими жёлто-зелёными глазами с маленьким черным зрачком.
- Только не через лес, - Раэн поёжилась. – Знать бы ещё, как далеко занесло нас на юг.
Воительница встала, пошатываясь. В колене стрельнула боль, голова закружилась сильнее. Волк неспешно подошёл и мотнул головой в сторону реки.
- Ты предлагаешь идти на юг? – северянка недоверчиво посмотрела на волка. – Но мне надо на север, домой.
Раэн готова была поспорить, что сейчас покрытая шрамами морда волка имела снисходительное выражение.
***
Волк держался в стороне, не подходя ближе, чем на пять шагов. Раэн едва за ним успевала. За целый день им не попалось ни одного человеческого жилья. Ужасно хотелось есть и спать, невыносимо болели ноги, а под вечер снова разболелась голова. Хуже всего было с раной на боку – она все время кровила и саднила. Но волк не останавливался. Только под вечер они вышли к обрыву, с которого открывался вид на крепость Эрстог.
Под выступом скалы река Ройна набирала силу, бурля и пенясь на крупных гладких камнях. Здесь течение было невероятно быстрым. Чуть правее виднелся изогнутый каменный мост, по которому Раэн неоднократно проезжала верхом.
- Слава богам и спасибо волку, - выдохнула воительница, уже представляя, как через полчаса будет нежиться в постели и пить горячий эль, закусывая жареным мясом.
Но судьба распорядилась иначе. То ли виной всему была усталость, то ли камень, выкатившийся из-под ног, а может, и то, и другое вместе. Раэн вскрикнула, неловко покачнулась и рухнула с обрыва прямо в бурлящие воды горной реки.
Она успела вынырнуть, отдышаться, отплеваться, но течение несло её все сильней, не позволяя прибиться к берегу. Ройна была глубока и быстра. От ледяной воды зубы выбивали барабанную дробь; холод пробирал до костей, сводя судорогой ноги, затягивая на дно. То и дело на реке попадались пороги, добавляя на теле синяков и ссадин. Куртка со стальными накладками тянула вниз, но в то же время хоть немного спасала от постоянных ударов о камни. Вода заливала лицо, сбивая дыхание. В кромешной тьме была только вода, бесконечная, холодная речная вода.
Когда Раэн в очередной раз швырнуло на мокрые камни, ей показалось, что мир взорвался на тысячу ярких осколков. Уже на грани потери сознания она почувствовала, как в плечо упирается что-то шершавое и твёрдое, пахнущее отсыревшей древесиной. Дерево, выброшенное в реку и застрявшее между валунов, оказалось единственной надеждой на спасение. Кое-как перехватываясь за мокрые ветки, отталкиваясь от скользких камней, Раэн, наконец, выбралась на песчаный берег. Дрожа от холода, она забилась под крупный валун, зарылась в песок, и потеряла сознание.
***
- Говорю ж я, ваша светлость, чёрт! Чёрт с рогами! – выпучив глаза и отчаянно жестикулируя, твердил лесоруб. – И рога у него, что у твоего оленя.
- Сам ты чёрт с рогами, - сплюнул князь. – И олень вдобавок. На кой мне твои черти сдались? Я тебя ещё раз спрашиваю, дубина, воины мои здесь были или нет?