Раэн бросила беспомощный взгляд на Гаэля, не зная, отказать королю или согласиться. Ворон кивнул, однако его лицо выражало обеспокоенность.
Белоснежный жеребец, словно вытесанный из мрамора гениальным скульптором, топнул копытом, взмахнул хвостом. Княжна осторожно поставила ногу в стремя, и легко уселась в седло. Один из эльфов подвел королю запасного коня, точь-в-точь такого же, тонконогого, горячего, стремительного.
Кони взвились с места в дикий галоп, и понеслись, почти не касаясь земли.
«Так не бывает, - вертелось в голове у Раэн. – Мне это точно снится. Определенно, это просто странный сон».
Однако сон затягивался. Луна скатилась за выступы скал, небо озарилось первыми солнечными лучами. За изгибом дороги открылся пейзаж, от которого захватывало дух. Скалу, поросшую зеленью, орошали три водопада. Белоснежные мраморные ступени вели к невесомому дворцу, словно сотканному из тончайшего кружева. У подножия скал бились лазурные волны, омывая круглые белые камни.
Когда кони забили копытами по дворцовой площади, у Раэн перехватило дыхание. Фонтаны, усеянные драгоценными камнями, мраморные плиты с золотистыми прожилками, резные колонны, вокруг которых вились голубые розы- все это слишком походило на сказку.
Она чувствовала себя гостем из другого мира, в своей грубой пыльной куртке и забрызганных дорожной грязью сапогах, и оглянулась в поисках Гаэля. Он ехал позади, на своей лошади, а за ним пружинисто рысил волк. Раэн встряхнула головой, отгоняя наваждение, вызванное сказочным городом и бешеной скачкой, и развернула коня.
- Гаэль, все в порядке? – спросила она, поравнявшись с эльфом.
- Как сказать, - сквозь зубы процедил Ворон. – Не доверяй ему. Он чудовище.
- Кому? Королю? – не поняла Раэн. – Но ты сам привел меня к нему, разве нет?
- Просто не доверяй, - еле слышно произнес Гаэль, заметив, что Роэгрим направляется к ним.
- Какая нелепость, - надменно произнес король, - называть меня чудовищем и сомневаться в моей искренности!
При свете дня он выглядел еще таинственней и прекрасней. Серебряные волосы, аквамариновые глаза под черными изогнутыми бровями, - Роэгрим был слишком красив даже для эльфа.
- Однако я сделаю вид, что ничего не услышал, - помрачнел король. – Глупо было бы казнить тебя в тот день, когда вышел срок твоего изгнания.
Гаэль не ответил.
- Почтению ты так и не научился, - вздохнул Роэгрим. – Как печально.
- Прошу прощения, Ваше Величество, я был непочтителен, - поклонился Гаэль.
- Прощаю, - серьезно кивнул король. – Но это был последний раз.
Раэн переводила взгляд с одного эльфа на другого, чувствуя, что между ними происходит нечто гораздо более сложное, чем просто старая обида. Они были как черное и белое, как ворон и лебедь - полными противоположностями друг друга. Роэгрим, высокий, в белоснежном плаще и блестящих на солнце доспехах, с серебряными волосами, величественный, надменный, гордый король Долины; и Гаэль, темноволосый, в черной одежде, с хищными чертами лица, изгнанник, вернувшийся на родину.
Король пустил коня в галоп прямо по мраморным плитам площади. Он пронесся мимо золоченой статуи грифона, мимо увитых цветами колонн, мимо блестящей кованой ограды дворца, прямиком к золотым воротам.
Эльфийский эскорт молча последовал за ним.
- И что нам делать теперь? – Раэн оглянулась по сторонам. На улицах города было пусто, будто бы он вымер.
- Здесь есть постоялый двор, - пожал плечами эльф. – Я буду жить там. А тебе нужно ехать во дворец.
- А волк? Как быть с ним?
- Откуда мне знать, - как-то бесцветно произнес Гаэль. – Позволь мне побыть одному какое-то время. И, пожалуйста, прости меня.
Он направил коня в сторону двухэтажного дома, утопающего в зелени. Ни разу не оглянувшись.
Глава 8
Магия есть великая сила Природы, доступная лишь избранным. Постичь Магию – великий труд, управлять ею – сложнейшая из наук.
Трактат об Истинной Магии и чародействе
Лех Ульферт как раз занимался тем, что, закусив от напряжения нижнюю губу, выцарапывал на столешнице неприличное слово. Трактирщик поглядывал на него косо, но не хотел связываться с тем, кто носит на рукаве герб Королевской разведки Этирии, а на поясе внушительную саблю. Ульферт еще раз оглядел трактир острыми черными глазками. Баба в лохмотьях в углу, по виду нищенка, что-то бубнила себе под нос. Два толстяка, от которых за версту разило ослиной мочой, резались в кости. Третий, горбатый сизоносый пьяница, наблюдал за игрой. За столом рядом с Лехом шумно хлебал суп гонец с дарласскими нашивками на куртке. Больше в трактире никого не было, если не считать лысого трактирщика и его чахоточной жены, разносившей еду.