- Всё, сегодня поспим, - устало сказал эльф. – Тут рунные камни, твари сюда не зайдут.
С наступлением темноты под выступом завыло, зарычало, заскрежетало когтями по камням. Вся нечисть, которая преследовала их с Туманного Плато, собралась у пещеры, в бессильной злобе скрипя зубами.
Эллар невозмутимо улегся у стены, положив согнутую руку под голову. Волосы небрежно упали ему на лицо. Раэн прилегла рядом, неосознанно засмотрелась на эльфа. В нем совершенно не было привычной для Раэн эльфийской красоты. Никакой прохладной надменности, изысканной порочности, нарочитой элегантности. Он отличался от Гаэля и Роэгрима так, как дикий волк отличается от породистой охотничьей собаки. Раэн хотела убрать прядь волос с его лица, но не могла решиться. Поэтому продолжала смотреть на него, пока не встретилась с ответным взглядом.
- Что? - иронично спросил эльф. – Ах, да, я же должен был покуситься на девичью честь. Или ты передумала?
Любого другого на его месте Раэн убила бы за насмешливый тон.
- Передумала, - прохладно ответила она. - Ты был прав, всему виной был спирт.
- Ах, спирт, - протянул Эллар и, посмеиваясь, перевернулся на другой бок. И больше не произнес ни слова.
Раэн проворочалась до середины ночи - сон не шел, мешало вытье под скалой и скрежет когтей. Эльф лежал рядом и размеренно дышал в темноте. Чуть поодаль похрапывал вороной конь. И среди всех этих звуков Раэн отчетливо слышала стук собственного сердца, слишком торопливый и громкий. Но виной тому были не упыри и вурдалаки, собравшиеся под скалой. А этот странный эльф, в одно мгновение заполонивший все ее мысли. Раэн не желала думать о безумном короле Роэгриме - для него она была лишь средством достижения цели. Думать о Гаэле она тоже не могла - простить можно что угодно, кроме предательства. А вот мысли об Элларе были полны вопросов и догадок. Кто он, откуда он? Почему избрал путь наемного убийцы? И в самом ли деле он желает ее, северную воительницу, или насмехается?
- Ты всю ночь будешь крутиться? - вздохнул Эллар. - Завтра большой переход. Спи.
- Не спится, - буркнула Раэн. - Упыри мешают.
- Я не могу перестрелять их всех, - ответил эльф. - У меня стрел не хватит.
Он вдруг склонился над ней, обдав щеку горячим дыханием, и неспешно поцеловал. В темноте его глаза посверкивали, как глаза хищника, как глаза демона. И это было страшно и странно. Раэн не сразу ответила на его поцелуй - на несколько мгновений она забыла, как дышать.
Эльф отстранился ненадолго, будто колебался, продолжать ему или нет. И Раэн поцеловала его в ответ, со всей страстью, на которую была способна. Поцелуй становился все глубже, сердце стучало все быстрее. Тьма сгущалась вокруг, становилась жаркой и влажной. Длинные, сильные пальцы эльфа скользили по грубой куртке, расстегивая ремни один за другим. Последний, самый верхний ремешок не поддался, и тогда Эллар с силой рванул его, выругался и шумно выдохнул:
- Я не привык спать с теми, кто носит доспехи.
- В следующий раз надену платье, - фыркнула Раэн.
Пряжка, наконец, поддалась.
Упыри под скалой стыдливо умолкли.
***
День выдался солнечным, что для этих мест было большой редкостью. Ближе к вечеру Эллар снял седельные сумки и расседлал коня. Вороной, устав от тяжелой ноши, весело забил копытом.
- Прощай, Фаэр, - сказал эльф на Речи Древних, хлопнул коня по крупу, и тот галопом ускакал в лес.
Заметив непонимающий взгляд Раэн, эльф объяснил:
- Мой конь из диких табунов, а значит, может сам найти себе пищу и укрытие. Этот лес - его дом.
Впереди их ждал последний, самый трудный отрезок пути. До самой ночи они поднимались вверх, хватаясь за выступы скал и растущий на камнях чахлый кустарник. Эллар как-то умудрялся держать равновесие, таща на себе седло и все их пожитки. Раэн же могла только сдавленно ругаться и с трудом карабкаться вверх. И когда они взобрались на широкую скальную плиту, Раэн совершенно выбилась из сил.
Отсюда открывался потрясающе красивый вид на Дикие Земли - скалы, покрытые высокими соснами, и несколько озер вдалеке, переливающихся в лунном свете, как осколки огромного зеркала.
За выступом скалы возвышалась плоская стена, поросшая диким виноградом. Растение скрывало вход в пещеру.