Эльф решил, что уже мертв. Хотя, для мертвого у него слишком сильно болело лицо.
- Не говори ничего, - чуть тише прошептал Лантель, оттаскивая Эллара куда-то в кусты.
Он попытался открыть глаза, но так и не понял, получилось у него или нет. Вокруг была тьма. Он хотел спросить Лантеля, где они, но губы и язык не слушались, горели огнем.
- Тшшш, они идут сюда, - еле слышно произнес Лантель. – Ох, только не это!
- Вот они! – послышался хриплый окрик на фарргийском диалекте. – Остроухие ублюдки. Шевелятся!
- Надо добить, - раздалось прямо над головой у Эллара. – Один кажись уже дохлый. Глянь-ка, эк его рыцари-то отделали.
- Мало отделали, - сплюнул третий. – Из-за ентих эльфов вся беда. И скотина мрет от ихних колдований, и бабы наши до них у горы блудить ходют.
- Чегой-то они ходют? Моя баба никуда не ходит, - просипел первый.
- Бо нету у тебя бабы, Мымля, - загоготал второй. – Давай сюда мотыгу.
Наконец у Эллара перед глазами поплыло, и тьма развеялась. Последнее, что он увидел в тот день, была ржавая мотыга, с хрустом врезавшаяся в его лицо.
Спустя полвека на холмах Предгорья еще можно найти странные обгоревшие кости, будто облитые расплавленной сталью. Такова была месть королевы, с уничтожением артефакта вновь обретшей магию, за отряд Черных всадников.
***
Гаэль открыл глаза, пошевелил затекшими ногами. Толстая ржавая цепь кандалов глухо звякнула о камни. Еду не приносили уже третий день, зато вода здесь была повсюду – капала с потолка, текла по стенам, собиралась в лужи на каменном полу. Он всерьез начал подумывать о том, что мир погиб, что нет никого за этой ржавой решеткой, и никто сюда не придет. Первое время его поддерживала ненависть. Потом молитвы. Теперь же осталась одна зияющая пустота, как тогда, тридцать лет назад.
Под ногами пискнула крыса. Первая крыса за все время его заточения. Он ловко придавил ее сапогом, схватил, свернул шею. Но съесть не смог – слишком велико было отвращение. Да и был ли смысл пытаться выжить? Чем жрать крыс, лучше удавиться на своих шнурках.
Заслышав шаги, Гаэль насторожился. Кто-то в сером плаще, с капюшоном, надвинутым на лицо, шел по темному коридору с факелом в руке.
- Поговорим? – незнакомец откинул капюшон.
- Роэгрим, - усмехнулся Гаэль. – Наконец-то. Я думал, что мы встретимся лишь на том свете.
- Нет никакого «того света», - ответил король.
Гаэль внимательно посмотрел на него. Роэгрим выглядел плохо, очень плохо. Даже хуже, чем в день смерти Адалии. Душевная болезнь оставляла безжалостные следы на его некогда красивом лице.
- Нам не о чем говорить, король, - Гаэль отвернулся.
- О, ты не прав, мой друг, - Роэгрим сел на каменный выступ, воткнув факел в держатель на стене. –Нам просто необходимо поговорить. Я так долго тебя ненавидел, что считаю почти роднёй.
- И поэтому запер здесь на месяц? Что ты задумал?
- Я всенепременно тебе сообщу, что я задумал, когда придет время.
- Где Раэн?
- Сбежала с очередным любовником, - ухмыльнулся король.
- С каким еще любовником? – нахмурился Гаэль.
- Стальной Волк, - уточнил Роэгрим. – Ты наверняка о нем наслышан.
- Весьма, - коротко выдохнул Гаэль, стараясь не давать воли эмоциям.
- Видишь, как бывает, когда бросаешь женщину. Одна выбирает смерть. Другая находит нового любовника.
- Что ты хочешь? – не выдержал Ворон. – Зачем ты здесь?
- Я и сам не знаю, - король опустил глаза, разглядывая мокрые камни на полу.
- Роэгрим, - глухо сказал Гаэль, - послушай меня. Возьми нож и вскрой себе вены. Или прыгни с балкона на камни, как она. Я даже прыгну с тобой. Даже обниму тебя на прощанье. Это наш единственный выход, только так мы сможем все исправить.
Ворону показалось, что в глазах короля мелькнула искра здравого смысла.
- Теперь уже поздно, - тихо ответил он. – Я впустил в этот мир нечто такое, что не могу до конца контролировать.
Гаэль заглянул в глаза короля снова, но искра исчезла, сменилась серой пеленой безумия.
- В ночь весеннего равноденствия я приду за тобой. Осталось немного, Ворон.