***
В липком воздухе таверны отчетливо пахло чесноком и тушеной капустой. Было людно, и Раэн достался самый неудобный столик, стоявший в темном углу, под подозрительно скрипящей деревянной балкой. Лавка была расшатанной, с торчащей шляпкой ржавого гвоздя ровно посередине. Раэн выругалась, рукоятью ножа вбила гвоздь в тусклое дерево.
Ей подали на деревянной тарелке кусок телятины, сыр и хлеб. Еда была вовсе не изысканной, зато необыкновенно вкусной. Раэн с ненавистью вспомнила пресные отварные овощи, которыми ее три недели потчевали дивные эльфы, и внутренне содрогнулась.
В центре таверны, где было наиболее людно и шумно, что-то происходило. Оттуда доносился то хохот, то проклятия. Из-за стола внезапно вывалился плотный мужичок, зажимая рукой кровоточащий нос. За ним последовал еще один, с подбитым глазом. А затем на стол вскочила светловолосая девица в черных кожаных доспехах с заклепками, и закричала:
- Эй, музыку!
Скрипка бодро заиграла популярную в этих краях песенку про чеснок и упыря. Песенка была как нельзя кстати, ибо на столе отплясывала, стуча каблуками, охотница на вампиров Грета. А чуть поодаль, наблюдая за всем этим действом с полуулыбкой, сидел ее брат Ганс. Оба были изрядно навеселе, и Раэн уже подумала было смыться по-тихому. Но за мутными стеклами окна громыхнуло раз, другой, и вслед за громом забарабанил по крыше весенний ливень.
- Едрить твою мать, - бурно выругался тощий, как жердь, трактирщик.
Грета как раз перепрыгнула на соседний стол, безжалостно снеся посуду и остатки еды на пол. Музыка гремела, народ орал и стучал кружками по столам. Раэн скептически поморщилась, запивая мясо кисловатым вином.
- Какая встреча, - раздалось рядом. Ганс бесцеремонно уселся рядом с ней на лавку, дохнув перегаром и чесноком. – Ну, здравствуй, что ли.
- И тебе не хворать, - буркнула Раэн. – Гляжу, что жива и здорова твоя сестрица.
- А твой барончик в целости и сохранности доставлен домой, так что мы квиты.
- Вот за это – спасибо, - кивнула Раэн.
- А где же господин Каэдевара? – Ганс оглянулся по сторонам мутнеющим взглядом.
- Умер, - холодно ответила княжна.
- Бывает, - после некоторой паузы произнес охотник. – У нас опасная работа. Куда путь держишь?
- Не поверишь, но в Фаррго.
Ганс подавился вином, и, откашлявшись, уставился на Раэн немигающими голубыми глазами.
- Дура, что ли? – ласково поинтересовался он. – Прошлого раза тебе не хватило?
- Дела у меня там.
- А что за дела? – заинтересовался Ганс. – Мы как раз без работы сидим, задолжали трактирщику за неделю проживания. И за разбитые тарелки тоже.
Раэн молча вытащила кошелек, отсчитала двадцать золотых монет, протянула охотнику. Тот уставился на нее, заморгал.
- Это что?
- Аванс.
- За что?
- За сопровождение меня в Фаррго, - усмехнулась княжна. – Сам же говоришь, без работы сидите. Предлагаю вам работу. На месте получишь еще восемьдесят.
- Ух ты, - плотоядно ухмыльнулся охотник. – Заметано. Я согласен.
- На что это ты согласен? – Грета давно уже закончила плясать, и присела рядом с братом. Теперь она носила на шее яркий зеленый платок, видимо, для того, чтобы прикрыть шрам. – Любовь на троих?
- А ты не меняешься, - стрельнула в нее глазами Раэн. – Нимфомания – это, вообще-то, болезнь.
- Я с упырями не разговариваю, - осклабилась охотница. – Я их убиваю.
- Эй, эй, полегче, - Ганс примирительно поднял руки. – Девочки, не ссорьтесь. Сестренка, у нас контракт на сотню золотых, и все благодаря госпоже Раэн.
- Это в корне меняет дело, - невинно улыбнулась Грета. – За сто золотых я согласна даже на…
Раэн не расслышала, на что именно - музыканты снова заиграли разухабистую мелодийку. Пока Ганс объяснял сестре, в чем заключается их контракт, княжна рассматривала посетителей таверны. Несколько купцов, местные предгорские крестьяне, парочка девиц известной профессии. Раэн успела отвыкнуть от простых человеческих лиц, на которых без труда читались эмоции, которые вели себя как живые люди, а не как базальтовые статуи.