Все то время, пока Ганс сшивал лоскутки кожи кривой иглой, Раэн и Эллар неотрывно смотрели друг на друга, не произнося ни слова.
- Вот и все, - Ганс поднялся. – Трупы нужно оттащить к хижине и на рассвете сжечь. Мы пойдем, а вы тут с господином эльфом побудьте. Мало ли, кого еще принесет нелегкая.
Эллар проводил охотников долгим взглядом, затушил факел, и сел, прислонившись спиной к камню.
Раэн не знала, чего ей больше хочется – ударить его или обнять. Обида тесно перемешалась с радостью и ненавистью.
- Ну что ты молчишь? – не выдержав тишины, спросила она.
Эльф отвернулся.
- Почему ты ушел? Зачем опять появился? – Раэн уже не пыталась унять дрожь в голосе.
- Не знаю, - буркнул Эллар, уставившись в темноту.
- Зато я знаю! – выпалила Раэн. – Ты тогда, в Диких Землях, просто решил внести разнообразие в свой контракт, да? Воспользовался моментом, так?
- Не так! – рявкнул эльф, со всей силы ударив кулаком о камень.
- А как? – она приподняла голову, чтобы видеть его лицо, но луна опять, как на зло, скрылась за облаками.
- Не знаю, - процедил Эллар.
- Черт, как же с тобой тяжело, - вздохнула Раэн, заложив руку за голову.
Эльф молчал.
Внизу, под холмом, тихо переговаривались охотники. Волк рыскал по траве кругами, высматривая опасность. Ветер становился все холоднее, от земли тянуло сыростью, с травы слетала роса. Небо начинало светлеть на востоке, луна скатывалась все ниже и ниже.
Эллар резко встал, достал из седельной сумки одеяло и небрежно набросил на Раэн.
- Какая трогательная забота, - фыркнула она, закутываясь в теплую ткань.
- Мне пора, - бесцветным голосом произнес эльф.
Раэн на миг показалось, что у нее остановилось сердце.
Эллар медленно, словно нехотя, подошел к лошади. Поставил ногу в стремя.
Если бы Раэн все еще верила в богов, она попросила бы у них только одно – чтобы порвался ремешок на стремени, чтобы лопнула подпруга, и эльф задержался еще хотя бы на полчаса здесь, у камней на холме. Но северные боги давно оставили этот мир, навсегда уйдя в Длинный дом Ингарда.
- Да пошло оно все к дьяволу, - выругался Эллар и развернулся.
В два шага он преодолел расстояние от коня до дольмена. Раэн привстала, прижалась спиной к камням. Эльф навис над ней, как грозовая туча.
- Я не знаю, что со мной происходит, - почти прорычал он. – Не спрашивай меня больше. Я не хочу говорить об этом.
- Ты не уедешь? – Раэн подняла на него глаза, испытывая такую бурю чувств, что едва держалась в сознании.
- Нет, - хрипло выдохнул эльф, глядя куда-то вбок. – Без тебя мне еще хуже, чем с тобой.
Небо посветлело, первые солнечные лучи пробивались сквозь тучи и предрассветную мглу. От пылающей хижины повеяло жаром, над холмами заклубился серый дым. Ветер утих, лишь изредка проходя волной по розоватым колосьям. Далеко на востоке, за зубчатой городской стеной, ударил колокол, возвещая новый световой день.
Волк, улегшись, наконец, меж камней дольмена, положил лобастую голову на жилистые лапы, и устало прикрыл янтарные глаза.
Зверь не знал, что далеко за Ледяным морем на скалистом острове древние ящеры направили огненные взоры в сторону континента. Не знал, что вересковые пустоши на севере уже обагрились кровью братоубийственной войны. Не слышал, как его собратья, чуя беду, воют у стен городов, как скрипуче каркают вороны на ветвях вдоль опустевших трактов. Он безмятежно дремал, не размышляя о завтрашнем дне и судьбах мира, ибо он был всего лишь волком, серым, как серебро, а волки, как известно, не склонны к философствованиям.
Глава 20
Ежели пришли волки зимою к жилью человеческому, ежели завыли голосами своими страшными, то сие есть знамение мора и войны. Ибо волк, хищник ужасный, охоч до поедания трупов, кои после войн великих обильно землю устилают.
Большой Королевский Бестиарий
Первыми предвестниками большой войны стали вороны и волки. Волки выходили ночью к деревням и стенам городов, а вороны усаживались на деревья вдоль трактов, оглашая округу скрипучим карканьем.
Путники подходили к границе Альтавии, северного королевства, зажатого между Седыми горами и Ледяным морем. Лес сменился холмистой вересковой пустошью.