- Рассказывай, дедушка, что тут у вас происходит, - усевшись на завалинке, попросил Ганс. – И откуда у тебя порошочек горючий взялся, тоже поведать не забудь.
- И про голову тоже, - мрачно дополнил эльф.
- Ой, что-то мне зябко стало, пойду-ка я в хату, - начал было дед, но ледяной взгляд Греты его остановил.
- Вытолкнуть за круг? – сладким голосом спросила она и очаровательно улыбнулась.
- Неблагодарная! – возопил дедок, но в дом пятиться перестал.
- Ага, - подтвердила Грета, непринужденно поигрывая мечом.
- Сталбыть, колдун тут жил, вон в той башне, что на холме, - покорно начал повествование дед. – Как война началась, повадились то те, то эти деревни жечь. Окрестные все спалили, а нашу не трогали, с колдуном энтим как-то уж договаривались. В одну ночь, две луны назад, пришли какие-то новые, черные, говорят не по-нашему. Порешили колдуна, да успел он перед смертью проклятие навесть. Повалили в деревню нашу мертвяки с холмов, всех черных перебили до единого. А на следующую ночь за простой народ взялись. Я чудом в хате отсиделся, в погребе. Утром глядь! А деревня-то пустая. Соседа моего насмерть зарубили, а остальные, видать, ушли. Еще одну ночь я в погребе просидел, едва мне мертвяки дверь не вынесли, да опять повезло. А после пошел в башню, гляжу, там мешки стоят с черным порошком. Я-то знаю, что мертвяки и нечисть всякая огня боится, насыпал порошочку по кругу и живу кое-как.
- Хорошая история, дедушка, - Ганс старался одновременно следить и за мертвецами, и за странным старичком. – Вот только не сходится у тебя кое-чего.
- Чаво не сходится? – дедок поежился.
- Про огонь не сходится, - усмехнулся охотник. – Откуда ты знал, что порошок горючий?
- Дык колдун же ж его продавал купцам заезжим! – всплеснул руками дед. – Я сам, бывало, нанимался ему мешки таскать, там и услышал, что горючий, мол, порошочек.
- Хорошо, - кивнул Ганс. – А что ты два месяца кушал, дедушка?
Старичок потупился, комкая в руках полу тулупа.
- Что было, ото и кушал, - горестно вздохнул он, махнув рукой на кучу мусора за хатой. Ту, которую венчала отрубленная девичья голова.
- Змей морской и стадо бесов! – вскочила Грета. – Людей жрал, сволочь?
Дед протяжно всхлипнул, и захныкал.
- Что делать-то было? Люди по тракту шли, вот прям как вы, на ночлег просились. Я говорил, нечистое это место, но никто не слушал. А потом приходили эти…
Раэн не покидало чувство брезгливости и какого-то запредельного отчаяния. Мертвецы бродили по кругу, скрипя латами и щелкая зубами, их мертвые кони жутко таращились остекленевшими глазами.
- А что ж ты сам не уехал, дедушка? – продолжал расспрашивать Ганс.
- Боялся я один, далеко мне не уйти, да и куда идти-то? Нет у меня никого и ничего, кроме этой вот хаты, мула да псов.
Раэн поймала себя на мысли, что ей ничуть не жалко плешивого деда. К тому же, смердело от него ничуть не лучше, чем от полуразложившихся рыцарей и их коней.
- Ну, пойду я в хату, - начал было вставать дед, но меч Ганса лег ему на плечо.
- Будь на виду, дедушка, - все так же миролюбиво попросил охотник. – Всем спокойней будет.
Так просидели до утра – мрачный молчаливый эльф, нервная Грета и удивительно беззаботный Ганс, который ко всему прочему умудрялся еще и подшучивать на мертвыми рыцарями.
- Эй, тебе шлем не жмет? - спросил он у безголового латника, но тот, как и ожидалось, не ответил. Зато двое пеших сунулись в огонь, опалили оскаленные морды, и отошли подальше в темноту.
С рассветом мертвецы убрались восвояси, а огонь потух словно сам собой. Дедок собрал котомку, взгромоздился с ней на мула. Грета, не спавшая всю ночь, сама лишь немногим отличалась от умертвия – черные круги под глазами, опухшие веки, растрепанные волосы. Зато Ганс и Эллар, как ни в чем не бывало, поднялись, осмотрели деревеньку, затем башню, и вернулись к лошадям.
- Ты забыл свои вещи, дедушка, - позвал старичка Ганс. – Вон то что такое на столе в хате лежит?
- А что? – дед проворно слез с мула, и подошел к дверям.
Свистнул кривой эльфийский меч, одним ударом отправив дедушку на тот свет. Эллар вытер клинок о дедов драный тулуп, и невозмутимо упрятал обратно в ножны.