Болтовня утихла, как по волшебству.
Первый удар эльфа бард отбил с легкостью, сразу показав тому, что противник он серьезный. А затем начался такой бой, какого не видывали в Берггрене с самого его основания. Двести лет тренировок не прошли для эльфа даром. Скорость его клинка могла сравниться со скоростью ветра, он осыпал ударами несчастного барда, рубил справа и слева, но каждый раз Фьори каким-то чудом уходил от меча. Раэн на миг показалось, что бард попросту знает, каким будет следующий удар Эллара, и лишь поэтому до сих пор жив и здоров.
Бой продолжался больше получаса, но никто из зрителей ни разу не оторвал глаз от удивительного зрелища. Бард двигался все медленней, и, наконец, поднял левую руку в примирительном жесте. Эльф, тяжело дыша, опустил меч. Его лицо выражало неописуемый восторг, как у ребенка, которому после долгих просьб родители купили щенка.
- Вы мастер фехтования, господин эльф, - с уважением произнес Фьори, слегка склонив голову. – А я, пожалуй, переоценил свои силы на сей раз.
- Благодарю вас, бард, за хороший бой, - с улыбкой кивнул эльф. – Надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной?
- О, с удовольствием, - расплылся в улыбке бард. – Но лишь после того, как вы принесете извинения своей даме.
Эллар тяжело вздохнул, молча подошел к Раэн, сорвал с ближайшего куста алую розу, и встал на одно колено.
- Прости меня, прекрасная дама, - с усердно скрываемой насмешкой произнес эльф. В его глазах зажглись озорные искорки.
- Прощаю, но больше не смей метать в меня железяки, - прошептала княжна. – Вставай уже, мне тоже не терпится выпить с Фьори.
Толпа провожала их бурными аплодисментами.
***
Бард оказался на редкость приятным собеседником. И еще более приятным собутыльником. Изрядно захмелевший Ганс и повисшая на плече у Фьори совершенно пьяная Грета ничуть не мешали общению, даже наоборот, были неплохой возможностью поупражняться в остроумии.
Впрочем, обиженным никто не ушел. Грета получила то, ради чего старалась весь вечер – поцелуй барда; Ганс считал за счастье попросту напиться медовухой, а Эллар – поговорить об оружии и его применении. Когда эльф отлучился ненадолго, Раэн осталась с бардом наедине.
- Позволь, дорогой Фьори, выпить за мужчин, которые готовы заступаться за незнакомых женщин, - предложила она.
- С огромнейшим удовольствием, - согласился бард, тотчас залпом осушив кубок. – Разве мог бы я оставить благородную даму в беде?
- Благородная дама у нас как раз Грета, - усмехнулась Раэн. – Как оказалось, виконтесса Вальдау, ни больше, ни меньше.
Бард как-то странно ухмыльнулся в усы с проседью.
- Княжна, вы умеете хранить тайны? – вдруг серьезно спросил он.
- Да, - кивнула Раэн, и осеклась. Как он ее назвал? Откуда он знает?
- Ох, не пугайтесь, ради богов, я не шпион и не колдун, - заверил ее Фьори. – Но есть у меня одна особенность, можно сказать, даже проклятие. Я слышу то, что думают окружающие меня люди.
- Так и знала! – Раэн отхлебнула глоток из чарки, стараясь скрыть свое изумление. – Никто бы не сумел так долго противостоять Эллару в бою, разве что заранее зная, какой удар будет наносить эльф в следующее мгновенье.
- Ну вот, - кивнул бард. – Я должен вас предупредить. Этот эльф, он, конечно, славный воин и неплохой, в общем-то, спутник. Но его мысли и чувства… Если бы я взялся писать картину после того, как заглянул в душу Эллара, я бы написал, пожалуй, древнее кладбище с танцующими скелетами и менгирами, обагренными кровью.
- Что ж, таков уж он, - вздохнула Раэн.
- В нем не осталось ни единого светлого пятнышка, - горестно вздохнул бард. – Даже после поединка, который доставил ему радость, его душа была черна как сажа. Но когда он подошел к вам с цветком, что-то в нем промелькнуло, будто солнечный зайчик во тьме.
Раэн задумалась, взвешивая сказанное бардом.
- А что внутри у меня? Какая картина? – после недолгой паузы спросила она.
- Огонь и лед, дорогая княжна, - с улыбкой ответил Фьори. – Льда больше. А огонь бьется в клетке с серебряными прутьями.
- А Грета и Ганс? – не унималась Раэн.