Женщина улыбнулась одними глазами.
— Это так. Когда читаешь истории о любви южных рыцарей, представить все это в подобном унылом месте просто невозможно. Или, например, роман о прекрасной столичной жизни с балами и интригами — как развернуть фантазию, когда все вокруг говорит о смирении. А ты умеешь читать, дорогая?
— Маркиза, вы не поверите, — Мэриель испытала истинное счастье, находя общую тему. — Я большую часть жизни провела среди книг, и отец научил меня чтению. Я сама очень люблю читать романы об аристократах и красивые романтические истории!
— Какая прелесть! Для девушки низкого происхождения ты весьма образованная. Твоя речь хорошо поставлена, и ты знакома с публичной литературой. Какие еще таланты скрываются в этой маленькой рыжей головке?
— К сожалению, госпожа, больше я не обладаю никакими навыками. Я не умею музицировать или рисовать, никогда не танцевала вальс и совершенно не владею магией. Все, что я делала всю жизнь, — это читала о высшем сословии и писала документы для церкви.
— Это не беда, — махнула рукой женщина, играясь веером. — Как минимум, ты умеешь писать, что уже хорошо в твоем случае. А остальное придет со временем, не переживай.
— Не могу не переживать, маркиза. Каждый день я просыпаюсь и засыпаю с мыслью, что недостойна герцога, вашего брата.
Горькая правда предательски сжимала сердце: сколько ни старалась Мэриэль не думать об этом, мысли с каждым днем съедали ее все больше. Гуляя по бесчисленным длинным коридорам поместья, она натыкалась на различные портреты семьи Агдевилас. Красивые лица, свысока смотревшие на нее с полотен, казались насмешливыми. Девушка не могла представить, как однажды герцогу придется заказать их семейный портрет и повесить среди прочих предков поместья.
— Тебе не стоит переживать об этом, — сказала маркиза, — я скажу тебе честно. Посмотри на себя: некогда сирота, ты обрела новую семью и новый дом. Никто не собирается отказываться от тебя. Вместо того чтобы грустить о том, что занимаешь чужое место, я искренне советую тебе заняться своими пробелами и стать той, о ком пишут книги.
Мэриель быстро моргнула, неприлично уставившись на маркизу. Подобные слова одобрения она слышала впервые с тех пор, как лихой экипаж Агдевиласов увез ее из Хорндэма. Слуги были обходительны и доброжелательны, а герцог всегда оставался снисходительно-холодным, но никто не общался с ней по-настоящему открыто с того момента, как она переступила порог.
— Вы правы, маркиза, спасибо вам за ваши слова. Мари была права: вы очень отличаетесь от местных.
Женщина по-матерински взглянула на Мэриэль, а затем потянулась к ее руке.
— Я всегда выслушаю тебя и смогу помочь. Ты можешь обратиться ко мне в любое время. Удочерив, я приняла тебя как дочь и буду относиться к тебе должным образом. Я понимаю твою потерянность и готова подставить плечо. Помни, что, волнуясь, ты лишь теряешь рассудок и время на решение проблемы. Но все мы люди.…
Раздался короткий стук в дверь, и в комнату вошли несколько слуг: Мари с тележкой напитков, за ней следовали люди маркизы. Мэриель резко отпрянула от чужой руки, облокотившись на мягкую спинку дивана. Этот момент был настолько интимным, что делить его с прислугой ей не хотелось.
— Ваши вещи, маркиза Роше, — молодой слуга быстро подошел к женщине и протянул ей небольшой сверток.
— Документы отнеси герцогу Агдевиласу, — скомандовала она. — А ты, Мари, можешь идти. Помоги моему человеку отнести вещи в покои невестки.
Мэриель смиренно и молча наблюдала за тем, как одни люди отдают короткие команды, а другие безмолвно подчиняются. Каждый следовал своей отведенной роли. И лишь она, словно ошибка, оказалась вне этой жизни: рожденная для подчинения, теперь вынуждена восседать в красивой одежде и распоряжаться.
— Я подготовила тебе приветственный подарок, дорогая.
Когда слуги покинули комнату, женщина протянула бархатную продолговатую коробку с инициалами “М.К.” Мягкая ткань и вышитые золотыми нитями буквы были для Мэриель новинкой, и она не сразу решилась открыть крышку. Под пытливым взглядом маркизы ее рука осторожно достала веер. Раскрыв его с трудом, девушка не могла поверить, что держит в руках.
— Ну что ты, взмахни им!
Белоснежный веер рассек воздух, и украшение в виде розовых бутонов дрогнуло. Прохладная ручка, сделанная из мрамора, дарила совершенно новые ощущения.
— Благодарю вас, маркиза, — тихо произнесла Мэриель, все еще смущенная вниманием. Она никогда не получала подобных дорогих подарков, и волна стыда окрасила ее лицо в розоватый оттенок.