— Ну что ты, дорогая, — засмеялась женщина легким смехом, — Это всего лишь первый веер в твоей коллекции. Самая необходимая вещь в образе любой леди! Ты сможешь опробовать его в ближайшее время с новыми платьями. Надеюсь, ты не обидишься на меня за то, что я прикупила тебе несколько нарядов по своему вкусу.
— Ни в коем случае, маркиза!
Мэриель произнесла это слишком громко, и ее голос сорвался на крик. Ей хотелось провалиться сквозь землю от внимания: маркиза Роше определенно не желала зла и не стремилась задеть, и девушка это понимала. Подобная материнская доброта отзывалась в сердце теплом и уютом. Мысль о том, что такая женщина может стать частью её жизни, вселяла надежду. Судьба, казалось, действительно улыбалась ей, открывая новые горизонты и возможности, которые раньше были недоступны.. В такие моменты Мэриель осознавала, что преданность семье и близким — это не просто слова, а основа, на которой будет строится её будущее.
6. Глава - Брат и сестра
Маркиза Роше бесшумно проскользнула в комнату герцога Агдевиласа. Подобрав подол своего атласного красного платья, она старалась избежать даже малейшего шороха, ступая мягкими туфлями по темному паркету. Жизнь научила её искусству бесшумного передвижения — навыку, который был особенно полезен, когда нужно было оказаться в месте, где её присутствие было нежелательным, и услышать то, что не предназначалось для чужих ушей. Её особенно радовало наблюдать за лицом младшего брата в те моменты, когда он осознавал, что за ним кто-то следит. Будучи серьёзным и в какой-то степени мнительным человеком, он всегда реагировал на подобные выходки со сдержанным недоумением, что делало его выражение лица ещё более характерным — это было наследственное свойство всех Агдевиласов.
Маркиза незаметно пересекла комнату, в то время как Витторио Агдевилас молча стоял у окна, опираясь плечом о светлые стены. Блеклое закатное солнце мягко освещало его профиль, подчеркивая резкие линии челюсти и задумчивый взгляд, устремлённый вдаль, к безграничным владениям герцогства. Нечто тревожило его настолько сильно, что он даже не замечал, как сестра приближается всё ближе.
Она замерла на мгновение, наслаждаясь атмосферой. В этот миг ей хотелось привнести в их жизнь немного ностальгии — играться с братом всегда было её любимым занятием.
Собравшись с духом, она сделала шаг вперёд и произнесла тихим, но игривым голосом:
— Бу!
Брат вздрогнул, резко обернувшись к источнику звука. На мгновение, в то самое любимое мгновение маркизы Роше, его глаза расширились от неожиданности, а на губах заиграла тень недоумения. Взрослые черты мужчины, словно по волшебству, обратились в детские.
— Вивьен, — выдохнул он, осознав, что это всего лишь его сестра. — Тебе давно не десять лет. Какое поведение для статусной особы!
Она не могла сдержать улыбку, наблюдая, как его напряжение постепенно уходит, уступая место легкому раздражению, смешанному с облегчением.
— Лучше оставаться вечно юной, чем превращаться в старика, — засмеялась маркиза, подходя ближе. — Ты всегда так серьёзен, Витторио. Неужели ты не можешь позволить себе немного развлечься? Я будто вновь встретила матушку, которая начнёт отчитывать меня в очередной раз за то, что пугаю своего младшего братика.
Он покачал головой, принимая привычный для себя ожесточенный и сдержанный вид. Хмурое лицо, сжатые губы — Витторио Агдевилас напоминал холодный серебряный портрет на фамильных приборах, отражающий жестокую красоту мира, в котором ему суждено было вырасти. Его взгляд стал тяжелым, полным невыразимого бремени, познавшим, что значит терять. Витторио повзрослел неожиданно, вынужденный обстоятельствами, которые не оставляли ему выбора. Каждый шрам на душе, каждая морщинка на лбу свидетельствовали о том, что беззаботное детство, как легкий сон, кануло в небытие, уступив место суровой реальности. Он стал не просто мужчиной, а герцогом старинной семьи, со своими проблемами и обязанностями.
— Развлечься? В твоем понимании это значит пугать своих близких? — произнес он с явным упреком. — В любом случае, рад тебя видеть, Вивьен.
Витторио вздохнул, но в его голосе уже не было прежней строгости:
— Благодарю тебя за документы и за все, что ты сделала. Я всегда знал, что могу на тебя положиться.
— Не за что, Витторио, — ответила женщина, мягко улыбнувшись и присев на край его письменного стола. Нормы приличия она оставляла для высшего общества, где каждое слово и жест тщательно выверены, как в театральной пьесе. Будто маленькая озорная девчонка в родительском доме, среди старинных портретов и знакомых запахов, она чувствовала себя по-настоящему свободной. Если бы ей пришло в голову побегать по еще зимнему саду, Витторио совершенно не удивился бы — таковы были причуды его сестры.