Очаровательная девочка, услышав свое имя, мгновенно спрыгнула с дивана и элегантно развернулась. Присев в небрежный реверанс, словно насмехаясь над тем, как легко это дается, ее хрупкое тельце в пышном платье принимало причудливые формы, едва подходящие к задуманному образу. Все происходящее безумно веселило Себастьяна, и он хлопал в ладоши, наблюдая, как сестра то сводит, то разводит маленькие ручки.
— Вот так тебе надо уметь, Мэриель, — высокомерно заметил мальчик слегка обиженно, когда его сестра, закончив, вновь присела. — Мама учит тебя скучным вещам. Надо уметь веселиться!
— Как скажете, юный маркиз, однако я нахожу уроки вашей матери весьма интересными. Я согласна, что нужно уметь веселиться, но разве не стоит предаваться плезиру*, когда все уже усвоено и выполнено? Вы, например, чем занимались сегодня утром?
— Профессор Машелот рассказывал нам о реках и морях Империи.
— А вчера о чем говорили вам преподаватели? Вы все запомнили?
— Даже и не спрашивай, — вмешалась в разговор Агнес. — Это элементарно. Профессор Кальвин в очередной раз проверял нас на знание аравийского языка. Мы повторяем одни и те же слова! Такая скука!
Мэриель вновь не смогла сдержать легкий смех и поспешила прикрыть лицо рукой. В очередной раз укорив себя за то, что забыла веер в своей комнате, она быстро подавила эмоции.
— Как видите, дети, вам есть чем хвастаться, и за это вам полагается награда — возможность радоваться и веселиться. Я, к сожалению, подобного лишена: я не знаю ни рек, ни морей, даже не обладаю знаниями заморских языков. Развлекаться в моем случае было бы слишком небрежно.
— Там ничего сложного, — отмахнулся Себастьян. — Мы можем тебя научить! Давай попросим принести карты? Я тебе все покажу и расскажу!
— А я лучше брата знаю аравийский! Честная правда! Профессор Машелот всегда меня хвалит и говорит, что я знаю много-много!
Наперебой щебеча о важности определенных предметов, дети не сразу заметили, как слуги вернулись в комнату с тележкой, полной напитков и легких закусок. На трех подносах лежали всевозможные вариации свежих фруктовых салатов, хлеб с маслом и пирожные, украшенные съедобной глазурью, напоминающей золото.
— Хейди, — требовательно обратился Себастьян, скрестив по-взрослому руки на груди, — принеси карты из нашего кабинета. И тетради с ручкой.
Прошептав едва слышное «спасибо» служанке, Мэриель вновь обратила внимание на близнецов, которые не прекращали спорить о том, чьи уроки принесут больший вклад в ее развитие. На самом деле ей были неинтересны науки без практики, но дети даже не слушали ее слова о необходимости занятий. Зачем ей знать о реках Империи? Она не собиралась покидать поместье и путешествовать сейчас — у нее было слишком много забот. А аравийский? Этот язык казался ей таким чуждым и далеким, с уникальной письменностью, больше напоминающей узоры на елочных шарах. Вряд ли ей скоро встретится человек из тех земель. А вот аристократы, которые так и норовят посмеяться над ее манерами — вот чего она боялась больше всего. Воспитание юных маркизов, направленное на расширение кругозора, конечно, вызывало у нее неподдельное восхищение, но где она, а где эти дети?
Рожденные в законной связи, они имели право делать то, что хотят, и получать желаемое по первому требованию. Но существует ли урок о чувстве достоинства и власти? Её естество не знало, как стать той самой леди, которая уверенно заявляет о себе и своем статусе. В этом мире, где одни, словно боги, раздают приказы, а другие, подобно теням, подчиняются, возникает вопрос: что же на самом деле значит власть? Это не просто привилегия, а, возможно, настоящее бремя, которое давит на плечи, заставляя сомневаться в себе и своих поступках. Взгляд на подчиненных, полных надежд и страха, обнажает внутреннюю борьбу: как не потерять человечность, обладая силой? Стоит ли вообще задаваться подобными вопросами? Мэриель, глядя на близнецов Роше, терзалась различными мыслями — не идет ли она против природы, переходя из числа тех, кто служит, в разряд тех, кто раздает приказы?
Мэриель навсегда останется в стороне от тех, кто правит по крови и рождению. Она, появившаяся на свет без имени, словно заяц, притаившийся в снежном лесу, будет лишь имитировать привилегии высших господ. Для детей, обладающих титулами, обучение у известных ученых кажется естественным, не подлежащим сомнению правом, данностью, которую они воспринимают как должное. Однако для самой Мэриель эти уроки превращаются в борьбу за выживание в мире.
от франц. plaisir - удовольствие, забава