12. Глава - Витторио и письма
Мужчина устало протер виски: последние дни совершенно не радовали его. Повышенные паводки, затопленные деревни, проблемы с пропитанием — это лишь часть тех бед, с которыми столкнулся юный герцог Агдевилас с начала месяца. Прошедшая зима оказалась неожиданно снежной, и с приходом долгожданной весны на горных склонах образовались мощные потоки воды, нетипичные для этих мест. Лучшие инженеры наспех создавали различные сооружения, чтобы облегчить ситуацию, но время было не на их стороне: многие семьи были вынуждены покинуть свои дома, спасаясь от наводнения. Нордстоун и прилегающие деревни приняли всех несчастных, не забывая о выплатах, которые многие воспринимали как издевку. К сожалению, проблемы не решаются золотом.
Поместье открыло свои двери для маркизов и мелких баронов, также бежавших от ненастья, и Агдевилас не имел морального права им отказать. Конечно, герцогу было непривычно и в какой-то мере неприятно принимать в своем доме малознакомых людей, которые, тем не менее, не создавали никаких проблем, но имели привычку пересекаться с ним в самые неожиданные моменты. Юные девушки из аристократических семей, зная о холостяцком положении хозяина Нордстоуна, тут же превратили ежедневные ужины в витрину красавиц на выданье: броские платья, вычурные украшения, жеманные манеры — все это было чуждо Витторио и вызывало в нем лишь раздражение. Половина земель страдала от нашествия воды, крестьяне находились на грани голодания из-за невозможности своевременной помощи, а девушки, казалось, игнорировали всю эту трагедию.
После тяжелых дней, наполненных встречами с купцами и инженерами, Агдевилас стал избегать вечерних застолий и молча возвращался в свою комнату, наказывая слугам не беспокоить его. Проблемы, словно снежный ком, катившийся с макушки самой высокой горы Севера, росли с каждым днем, и ему требовался отдых, чтобы в нужный момент справиться со всем.
На столе лежало письмо от Мэритель, его нареченной невесты, посланной Богами: шутка младшего бога зашла слишком далеко и уже перестала быть смешной. Девушка подписывалась аристократическим образом — «Мэриель Роше» — с красивым размашистым почерком. Видимо, Вивьен подарила своей «дочери» новый набор для писем, и девушка писала ему каждую неделю длинные письма, порой с глупым содержанием, используя фамильную печать Роше. Если в первые недели он раздраженно пробегал глазами по пустым предложениям, желая сжечь их, то в последнее время ему даже стало приносить удовольствие наивность и откровенность его нареченной.
Забавная эта девчонка, Мэриель.
Находясь так далеко, вероятно, нежась под солнцем и беззаботно потягивая лимонад где-нибудь в столичном кафе, она умудрялась каждый раз спрашивать о его состоянии и надеяться на скорейшее улучшение дел с бесконечным потопом. Она была осведомлена о происходящем не только из их переписки: подобные вести давно обсуждали во всех уголках Империи. Решение проблемы касалось всех, и они часто обменивались информацией. Витторио решил не скрывать плачевность положения, иронично добавляя, что она сделала верный шаг, покинув Нордстоун.
Письма приходили каждую пятницу ближе к вечеру, и герцог Агдевилас знал, что у него есть пара дней, чтобы ответить. Этим он и занимался в свои свободные вечера. Любопытно, что будучи начитанным человеком, окончившим столичный университет, Витторио был скуп на слова: поэзия не была ему близка, проза же казалась чуждой сердцу. Описывая события прямо и без излишних слов, он дотошно проверял каждую букву, размышляя о том, как подобная девушка воспримет его ответ. Не огорчит ли ее, очевидно романтичную душу, такой сухой отклик? Ждет ли она сладких речей или заумных фраз?
В любом случае, у нее не хватило бы наглости сделать замечание: письма, написанные ее рукой, всегда были полны позитива и веселья. В его памяти словно отпечатались все до единого слова.
В первом письме Мэриель описывала особняк Роше, слуг, окружавших ее, и непоседливых двойняшек. Она рассказывала о своей комнате, наполненной ароматами цитрусов и цветов, о яркой кровати и большом шкафе с множеством книг. Девушка восхищалась видом на бескрайние поля и закаты, когда солнце исчезало за горизонтом.
Во втором письме Мэриель делилась своими буднями, рассказывая о том, как маркиза обучает ее «урокам элегантности», которые кажутся забавными, но отнюдь не простыми. Она сравнивала все со всем, находя удивительные метафоры. Было заметно, как эта девушка любит читать романы: стиль ее письма напоминал дамское чтиво о любви, полное волнительных мыслей. Мэриель, казалось, была рождена для эпистолярного жанра, и он непременно отметил это в своем ответе.