Третье письмо запомнилось ему отсутствием этой причудливой манеры — девушка сразу начала с озабоченности положения на Севере. Она изменилась, сменив беззаботность на печаль, которая прослеживалась в ее словах. Как он переносит все горе? Какие земли затопило? Удастся ли решить проблему в ближайшее время? Витторио был поражен, читая письмо от юной леди, которой не была безразлична судьба этих земель.
Четвертое письмо содержало прежние вопросы и просьбы подтвердить или опровергнуть положение дел на Севере. Полные размышлений абзацы раскрывали истинную натуру Мэриель: она не оставалась равнодушной к бедам и переживаниям, связанным с его состоянием. Возможно, девушка не могла полностью понять его, но женское сострадание было ей совершенно не чуждо. Витторио, хоть и был тронут таким отношением, однако попросил ее писать веселые и беззаботные письма, как раньше — ему действительно хотелось отвлечься от происходящего.
Пятое, последнее письмо, отдавало теми самыми цитрусами: Мэриель прочитала, что запах апельсинов стимулирует нервные окончания и положительно влияет на них, предотвращая бессонницу и тревожность. Эти страницы он несколько раз прижимал к лицу, закрывая глаза — ему хотелось очутиться где-то на юге, вдали от всех забот. Рассказы о трудовых буднях казались ему искренне забавными, но Витторио пришел к мысли, как же тяжело приходится его невесте, возможно, так же, как и ему в данный момент. От всего словно веяло не только цитрусами, но и оптимизмом. Последняя фраза вызвала у него искреннюю улыбку.
«Вы как-то сказали мне, герцог, что я еще буду тосковать по Северу. И, к вашему сведению, — я с нетерпением жду этого момента, но пока что тоскую лишь по вашему мрачному лицу. Все люди здесь, на удивление (и даже страх), улыбаются, и порой мне не хватает северной серьезности».
Все письма Витторио аккуратно укладывал в верхний ящик своего письменного стола. Он знал, что Мэриель напишет еще с десяток, и бережно хранил их в одном месте. Порой, в минуты глубокой грусти, его рука сама тянулась к этим письмам, и комнату наполнял запах южной свежести. Теперь эта девушка из рыбацких земель — какая ирония! — ассоциировалась у него с яркими фруктами. Даже волосы, насколько он мог вспомнить, были оттенка апельсина.
Возможно, однажды он скажет ей спасибо. Спасибо за то, что она писала ему, заботливо выводя аккуратные буквы и брызгая бумагу ароматной водой. Спасибо за беспокойство и неравнодушие. Спасибо за то, что он мог поделиться с ней своими проблемами, которые впоследствии приводили к размышлениям и некоторым решениям. Спасибо за то, что она могла отвлечь его и рассмешить. Возможно, он даже скажет ей все это в лицо, а не напишет письмо: формулировать мысли на бумаге было для него привычнее, чем говорить о таких душевных вещах вживую, но мужчина вполне мог сделать исключение.
Да, возможно, однажды он откроет ей все, что лежит на его душе.
Но в конце концов он всего лишь Витторио Агдевилас, а она — простая мещанка из далекой деревни. В таких вопросах сердце неизменно уступало рассудку. И, возможно, если любовь к этой девушке когда-нибудь охватит его, никогда не осмелится признаться в своих чувствах.
А пока… он устроится поудобнее, отбросит мрачные мысли и возьмет в руки новое письмо. Ароматный конверт был вскрыт мгновенно специальным ножом, чтобы не повредить печать: ему нравился орнамент летящей совы — герб рода Роше, а фиолетовый воск придавал всему этому некую загадочность. Комнату тут же обволок знакомый запах, и Витторио, не сдерживая улыбку, развернулся поближе к лампе, вчитываясь в слова.
Помимо привычных вопросов о его настроении, взгляд его сразу же упал на неуверенные фразы: Мэриель требовалось помочь Вивьен в организации банкета в честь дня рождения сестры, и она переживала о своей компетенции, размышляя, что подобное мероприятие, безусловно, поможет ей стать более опытной в таких делах, но пока это было ей не по зубам. Она так и написала! Что за девчонка. Подобный стиль письма был весьма характерен для Мэриель, и Витторио засмеялся, переворачивая страницу.
Описание столицы, от которой у нее перехватывало дух, размах улиц и бесконечное количество коммерческих домов: «Вы, вероятно, сейчас смеетесь надо мной, герцог, но я совершенно не обижаюсь. Меня удивляет, как люди легко зарабатывают деньги на, казалось бы, самых незначительных вещах! Но что удивляет меня еще больше, так это то, что у каждой глупой безделушки найдется свое заинтересованное лицо. Баночки из заморского стекла за один серебряник? Боже мой, мне следует передать матушке, чтобы она больше не выбрасывала свои банки, а продавала их в столице».