Женщины замедлили шаг перед лавкой мадам Максим, где шили заказы для самых благородных семей столицы. В витрине пестрели всевозможные новомодные фасоны дамских платьев и сдержанные мужские вечерние костюмы. Каждый раз, проходя мимо этого магазина, Мэриель испытывала неописуемый восторг: блестящая парча, украшающая пространство позади манекенов, создавала эффект рассыпанных камней, и под лучами солнца мерцание казалось настоящей магией.
Оставив прислугу позади, Вивьен Роше потянула Мэриель за собой, оповещая о своем приходе звоном колокольчиков над дверью. Мадам Максим, обслуживающая в этот момент другую женщину в неприлично обтягивающем платье, тут же обернулась в их сторону, склонив голову в знак почтения.
— Прошу прощения, ваша Милость, я приму вас через мгновение.
— Не стоит, мадам, — вмешалась посетительница, разворачиваясь к вошедшим. — Я пошлю к вам посыльного за этими тканями, пожалуйста, отложите их до конца дня. Ох, маркиза Роше, приветствую вас.
За огромной шляпой скрывалось лицо цвета кофе с молоком. Экзотическая внешность сразу привлекла внимание Мэриель, и она забыла сделать реверанс, остановившись за спиной маркизы.
— Мадам Монпас, добрый день, — медленно, с кошачьей грацией, Вивьен Роше подошла к прилавку. — Готовитесь к новому сезону?
— Конечно, маркиза, скоро все сливки общества вернутся в столицу, и мои услуги снова станут актуальны. Все дороги ведут в Аглеим, но все дороги Аглеима ведут в “Долину любви”. А кто ваша спутница, можно узнать? Не знала, что у маркиза Роше, помимо ваших детей имеются еще и собственные.
Вивьен тихо засмеялась. Другой человек мог бы подумать, что шутка искренне рассмешила маркизу, но Мэриель, научившаяся читать язык тела, понимала, что сказанное воспринимается ею как раздражение.
— Не буду лишать вас возможности узнать это от моего мужа, однако, надо признать, вы знаете, какой он эстет: завидев ваши безвкусные тряпки, он вряд ли расскажет вам что-то дельное, пока они не исчезнут из его чувствительного поля зрения. За совет не благодарите.
— Как скажете, маркиза, — мадам Монпас перевела внимание на молчаливую владелицу лавки. — Тогда прошу не оставлять за мной эти ткани, моя подопечная зайдет на днях, чтобы выбрать что-нибудь другое. Ваша светлость, вынуждена отклониться.
— До свидания, — елейным голосом промурлыкала маркиза, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. — А вас попрошу подготовить платье для примерки моей дочери.
Оставшись вдвоем в комнате, Вивьен Роше развернулась к Мэриель с привычным спокойствием, отвечая на все немые вопросы, которые которые томились в рыжей голове.
— Это была Валери Монпас, главная и почитаемая куртизанка города, а в настоящий момент — владелица самого успешного борделя-кабаре. Как ты могла заметить, я ее недолюбливаю, однако, несмотря на это, уважаю. Из простой чужеземной девчонки без связей ей удалось стать тем, кто она есть. Но не будем об этом. Смотри, твое платье!
Вернувшаяся мадам Максим держала в руках шелковое платье небесно-голубого цвета и, склонившись, попросила пройти в примерочную. Мэриель без лишних слов последовала за ширму, переодеваясь с помощью женщины, которая заботливо расслабила корсет, позволяя ей перевести дух.
— Мэриель, дорогая, — донесся звонкий голос маркизы. — Вынуждена оставить тебя здесь, мне нужно зайти в несколько мест. Мари будет ждать тебя в вестибюле, если у тебя появятся пожелания. Мадам, оставляю эту юную особу на вас.
Слыша хлопок двери и бряканье колокольчика, Мэриель взглянула в зеркало: ее фигура действительно приобрела женские очертания, раскрывая подлинную красоту. Ко всему лицо утратило свою прежнюю угловатость, и крупный нос больше не бросался в глаза так, как раньше. Хотя он по-прежнему оставался несколько большеват и слегка вздернутым, теперь всё выглядело более уместно и гармонично. Изменения, произошедшие с чертами лица, придавали ему мягкость и выразительность, создавая ощущение целостности. В голове впервые закрались иные мысли. А Витторио Агдевилас тоже заимеет любовницу? Красота и молодость создавали весьма хрупкий союз, подверженный времени и обстоятельствам. В моменте восхищения прекрасным на обратной стороне таилась горечь утраты, которая ждет своего часа. Возможно, сейчас не стоит даже думать о подобном, все-таки девушке едва минуло шестнадцать лет. Но, вспоминая красоту и утонченность маркизы Роше, становилось невыразимо грустно от того, что мужчины в браке изменяют даже писаным красавицам, не говоря уже о простых женщинах.