— И в чем проблема? — вмешалась Вивьен, раздраженно вздыхая. — Кто-то из учеников, что, придумал нового Бога? Практически все аристократы, выпускающиеся из академии, довольно прохладно относятся к религии, и ты это знаешь.
— Практически все, но есть исключения. Все-таки не стоит судить всех по себе, моя милая.
Маркиза озлобленно взглянула на Генриха Роше, и мужчина, зная слабости своей жены, растянулся в улыбке. Прожив в браке пять лет, он без труда распознавал ее настроение.
— Но я хочу сказать о другом: священники обратились к нам с опасениями по поводу лучшего ученика этого выпуска — Дэмиена Ревилье.
— Он сделал нечто, что опозорит имя академии?
— Практически, — мужчина на мгновение замолк, подбирая слова. — Он представил черновой вариант своего диплома, в котором ставится под сомнение современное учение церкви. Мальчик считает, что вера в Троицу и магия — это одно и то же, или, по крайней мере, что-то гораздо более схожее, чем может показаться.
Мэриель отодвинула учебник по этикету в сторону и внимательно слушала мысли маркиза Роше. Подобные разговоры в этом доме были редкостью; хотя она и не понимала всех тонкостей, в душе закралось чувство, что эта тема может оказаться интересной.
— Проблема в том, что он не хочет писать диплом по другой теме, хотя у него еще есть время. Юнец уперся в свой диплом, который кажется ему прорывным для Империи в целом. Его нельзя исключить, потому что он всегда был на хорошем счету, а род Ревилье восходит к самой династии Драхманн. Это создаст прецедент, а Империя очень не любит подобные вещи.
— Он как бочка, готовая взорваться, — подытожила Вивьен. — И вы не знаете, где лучше ей взорваться.
— Именно так, моя милая. Если исключить его сейчас, юнец согласен выйти на улицы Аглеима и проповедовать на площадях. Если же разрешить ему выступить с дипломом, у него могут появиться последователи среди аристократов академии. Молодые умы всегда размышляют в революционном ключе.
— Но маркиз Роше, — обратилась прежде молчаливая Мэриель, — можете рассказать мне, как проходит защита диплома?
Два маленьких черных оникса тут же переместились в её сторону, словно обжигая. Требовалось мужество, чтобы так открыто говорить с подобным человеком, но девушка уже давно отбросила смущение: уроки Вивьен Роше сделали из неё настоящую представительницу высшего общества.
— Если говорить простыми словами, — начал Генрих, — выпускник читает и представляет материал всему священному руководству по своей теме, а те задают вопросы. Его судят за слово, данные, трактовку и смысл.
— Вы можете посчитать мои слова лишенными смысла, но разве может молодой человек по-настоящему противопоставить что-то священникам? Разве не были и раньше выпускники, ставившие под сомнение учение церкви?
Генрих Роше хмыкнул и бесцеремонно потрепал по рыжей голове Мэриель, словно она была его младшей сестрой.
— Но подобного человека до сегодняшнего дня не было! Как правильно сказала моя жена, единицы из выпускников думают о религии в каком-либо ключе, большинство относится ко всему с холодной безразличностью. Лишь немногие продолжают работать в стенах академии, становясь богословами и учеными. Но ты задаешь правильные вопросы, Мэриель: почему руководство так обеспокоено? Разве им невозможно найти, что ответить на его домыслы? И ответ прост: им и правда нечего ответить.
Вивьен внимательно следила за мужем, склонив голову в бок, но казалось, что её мысли были далеки от разговора. Прикрыв рот рукой, женщина переводила взгляд то на Генриха, то на Мэриель, пока однажды резко не поднялась с места.
— И это вся проблема? Юноша, который с горящими глазами нашел свои мысли стоящими. В вашем кабинете министров совсем нечего делать? Я не знаю его идей, но нахожу их смысл абсурдным. Подобные переживания даже не стоят упоминания.
— Но, дорогая Вивьен, это не мелочь, — мужчина перехватил её руку, крепко сжимая, — пожар начинается со спички.
— Если вы так переживаете, вам стоит встретиться с Ревилье и обсудить его концепцию. Нужно донести до него, что его идеи противоречат политике государства. Я пойду помолюсь за него; я всё еще помню молитву мудрости.
Раздраженно отбросив руку, Вивьен Роше зашагала к детям, желая им доброй ночи, а затем, намереваясь покинуть комнату, позвала слуг. Мэриэль обернулась к Генриху и встретилась с его пугающими черными глазами: он словно буравил её взглядом, и от этого ей хотелось сбежать вслед за маркизой.