Перестав зацикливаться лишь на внешности и манерах, Мэриель однажды почувствовала, как в душе горит неукротимая жажда знаний и приключений, желание постигнуть тайны мира и привнести что-то свое. Ей хотелось быть чем-то большим, чем просто фигурой на роскошных балах; она хотела создать собственную историю, оставить след. Размышляя о жизни вокруг, Мэриель всё чаще вспоминали с легкой тоской теперь такой далекий Нордстоун с его монументальной скриптой. Погруженная в изучение религии, теперь в ее сознании засела новая мысль - погрузиться в изучение ее будущей семьи. Отрывки жизнеописаний первых основателей могучего рода иногда всплывали в ее голове в самые неожиданные моменты: как первый Агдевилас основал поместье, возжелая создать крипту в горе или как его сын решился записывать всю историю Агдевиласов, со всеми взлетами и падениями. Что ими руководило, от чего возникли такие своеобразные желания? Получается ли, что они были теми самими личностями, которые смогли оставить своим поколениям частичку себя? В чём заключался их секрет? Были ли они именно теми личностями, чей вклад стал бессмертным? Книги, воспоминания, и каждый камень в их древней крипте казались ей живыми свидетельствами поражений и триумфов. И как ей, маленькой провинциальной девушке, вырваться из пучины обыденности и сделать тоже самое?
С этой мыслью она решила, что её первый шаг должен быть направлен к знаниям. Одетая в скромное платье, Мэриель приняла решение погрузиться в изучение столицы. Карета неслась по улицам Аглейма, и каждый новый виток маршрута погружал её в очередные размышления. Если бы она закрыла глаза, то звуки и ароматы за окнами подсказали бы ей, что это город, пленивший её сердце. Крикливые газетчики, предлагавшие последние сплетни, уникальные ароматы свежеприготовленной выпечки и ритмичное постукивание копыт лошадей по булыжникам дороги - девушка будто осязала всех это, и ей не требовалось поворачивать голову. Воображение дорисовывало все за нее, и Мэриель улыбнулась самой себе. И именно сейчас она безосновательно чувствовала, что впереди простирается её true avontuur, которое подарит ей знания, опыт и, возможно, ответы на зыбкие вопросы. Запряженные в карету лошади будто знали её внутренний порыв и мчались вперёд, и дорога перед ними развертывалась с такой же неутомимой жаждой открытий, что и в душе юной искательницы истины.
Остановившись возле портного магазина, Мэриель дала указание кучеру отправляться обратно в поместье. Сегодня её ожидала самая обыкновенная прогулка, после которой она намеревалась самостоятельно вызвать экипаж, не утруждая человека ожиданием. Наблюдая, как карета исчезает из виду, она неторопливо направилась в противоположную сторону — туда, где стены главного храма переливались под ослепительным солнцем. Поначалу мысль убрать лишние глаза не приходила в голову: слуги со временем уже настолько раздражали её своим постоянным присутствием, что решение избавиться от их назойливого внимания показалось самым разумным. Зная о склонности к пересудам, она окончательно убедилась в необходимости проявлять осторожность в делах, подобных встречи с едва знакомым юношей. Даже поклявшись всем Богам в чистоте своих намерений, получив благословение, Мэриель вряд ли перестала быть объектом осуждения и сплетен. Человеческую природу не может изменить ничего.
Многолюдье вокруг стало своего рода убежищем, дарующим возможность раствориться в потоке людей разных сословий. Смех аристократок, прятавших лица под шляпками и кружевными зонтиками, тянулся за ними, как и игривые голоса детей, прогуливающих школу, раззадоренные своим своеволием. В этом хороводе судеб Мэриель старалась найти свое укромное место, но непреодолимое чувство, что за ней следят, не отпускало.
Однако, чувство, что за ней наблюдают, не отпускало Мэриель. Эти подозрения усиливались с каждым новым шагом по мостовой. Она пыталась успокоить себя, глядя на отражение в витринах. Вокруг звенела столица — гул толпы, смех и голоса уличных торговцев с яркими вывесками, сияющими на солнце. Взглянув на своё отражение, искаженное стеклом, она заметила настороженность в собственных глазах, как будто сама не верила, что действительно здесь находилась.
«Ты не должна быть здесь», — шептала интуиция, холодным ветром проникая в саму глубину её существа. Это предупреждение, возможно, было лишь плодом её воображения, но вопреки всему, она не могла заставить себя игнорировать его. Внутри шла борьба — осторожность противоречила вдруг вспыхнувшей смелости, жажде свободы и стремлению познавать неизведанное.