Мэриэль Роше подошла ближе к гостям, их маски теперь казались ещё более загадочными, отражая не только свет, но и её собственные размышления. Она заметила, как некоторые из гостей, несмотря на прикрытые лица, выражали радость, грусть или удивление через свои движения и жесты. Эти тонкие сигналы напоминали ей о том, что истинное лицо человека всегда можно прочесть в его поведении, даже если внешность скрыта. Так она обнаружила графиню Кройс, которую видела до этого пару раз на чайной вечеринке: добродушная женщина напоминала скорее ласковую бабушку, которойую у неё не было, но так хотелось иметь. Вычурные перья, окрашенные в оранжевый цвет и, обрамляющие исключительно зону вокруг глаз, весьма подходили под атмосферу праздника, но для самой графини казались чуждыми, и Мэриэль знала, что та всегда предпочитала спокойные оттенки. Мягкая улыбка, тёплый голос и усталые глаза смотрели на неё так же, как и при первой встрече. Маркиза Роу, наоборот, в компании подруги выделялась своим звонким смехом и забавными комментариями относительно всего происходящего, а ее лицо было скрыто полностью, представляя лишь образ грозного медведя. Матроны общались между собой не громко, но проходя мимо, девушка обрадовалась своей находке. Когда вокруг столько новых лиц, большинство из которых она знала лишь по описаниям, было приятно встретить знакомые лица. Маски превращали вечер, если не шараду, то весьма интересную трактовку первой встречи. Многие из приглашённых людей являлись давними знакомыми, происходившими из одного круга государственных аристократов, но маски позволили им шутливо знакомиться заново, открывая в себе новые стороны личности
Внезапно её взгляд пересекся с пристальными глазами юноши, преломляющимися за провокационно украшенной маской. В тот миг Мэриэль ощутила, как музыка словно приглушилась, и вокруг неё повисла гнетущая тишина, наполненная невысказанными словами и неразделёнными чувствами. Она осознала, что истинная магия вечера заключалась не только в великолепии декораций или изысканности нарядов, но и в тихих моментах взаимопонимания и связи, возникающих между людьми, несмотря на все преграды. Медленно ступая, чтобы никто не заподозрил её намерений, девушка подошла к стройной фигуре, облачённой в светлый фрак с некой небрежностью. Цветастая маска, лишённая элегантности и богатых деталей, таких как сверкающие камни, напоминала шута: искусная роспись золотыми красками придавала этому облику шарм, ухмыляющийся и самонадеянный. Почувствовав прилив смущения, Мэриэль уверилась в личности молодого гостя, однако желание поддаться интриге вечера взяло над ней верх.
– Добрый вечер, миледи, – юноша тут же присел в забавном реверансе, разводя руки, – и что за честь иметь такую прекрасную даму в нашем скромном обществе?
Мэриель улыбнулась, не спеша отвечать сразу, желая разжечь его интерес. Или же, потому что внутри ее все еще сидело смущение, смешанное с неким возбуждением, делающее реакции медлительнее.
– Ваши слова столь лестны, – ответила она, сохраняя нотку интриги. – Однако позвольте мне узнать имя того, кто столь искусно владеет искусством тайн и улыбок.
Юноша раскрыл ладонь, как бы изображая невидимый фокус.
– В моих делах, как и в играх, имя — лишь одна из множества масок. Но для вас, миледи, могу я предложить называть себя вашим шутом. Красивые имена и громкие фамилии оставьте для дня завтрашего.
Лёгкий смех сорвался с губ Мэриэль, ощущая искренность в его голосе. Происходящее так завораживало её, уводя от происходящего позади, что девушка не смогла сдержаться, увлечённо вовлекаясь в эту игру.
– Ваш шут, кажется, обладает умом за пределами обычных игр, – сказала она, растягивая слова, стараясь придать им скрытый смысл. – Но если вы готовы поделиться своим истинным именем, я была бы рада узнать его и, возможно, продолжить наш вечер вместе.
Его тело слегка дрогнуло, и губы едва коснулись уха молодой девушки. В его светлых глазах заиграли весёлые огоньки, от чего Мэриэль стало жарко, а лицо залило невинный пунцовый румянец.
– Возможно, вскоре, миледи. А пока давайте наслаждаться вечером и загадками. Ведь каждая подобная ночь хранит свои секреты, и я уверен, что у нас найдётся множество, чтобы их раскрыть. Но помните, миледи, – продолжал он, отдаляясь и принимая прежнюю расслабленную позу. – Ведь шут не всегда говорит правду; его удел – развлекать господ.