Герцога Агдевиласа здесь не оказалось.
— Приветствую вас, миледи, — медленно подошел к карете пожилой мужчина. — Я Роберт Дейн, главный дворецкий поместья Нордстоун.
— Рада с вами познакомиться, Роберт. Меня зовут Мэриэль, Мэриэль из Хорндэма.
Такое обращение все еще смущало Мэриэль, и она едва могла выдавить из себя слова.
Дворецкий обернулся к остальной прислуге и кивнул: часть слуг смиренно направилась в поместье, а оставшиеся подошли ближе.
— Мы ждали вас, миледи. Господин ожидает вас в обеденной. Сопроводить вас к нему или вы предпочитаете для начала зайти в свои покои?
— Да, — выпалила Мэриэль, не понимая, как ей следует себя вести. В одно мгновение все прочитанные истории о дворянках вылетели у нее из головы. Доброжелательность окружающих словно давила на нее, и ей хотелось провалиться сквозь землю, нежели следовать за этим мужчиной.
— Тогда, думаю, вам следует встретиться с герцогом, миледи. Он хотел убедиться, что вы прибыли в здравии и без каких-либо проблем. Прошу вас, следуйте за мной.
Служанка Мари, появившись сбоку, кивнула в сторону удаляющегося дворецкого, и Мэриэль была ей благодарна. Любые нормы приличия покинули ее голову так же, как и недельная подготовка к поездке. Ступая по гравию, девушка не могла избавиться от ощущения, что как только она войдет в дом, проснется на своем холодном чердаке, и вся эта сказка закончится. Люди исчезнут, прекрасный дом останется лишь в мечтах, а она поймет, как глупо все это выглядело. Но шершавый камень под ногами впивался в ее тонкую обувь, словно иголки — такое трудно почувствовать во сне.
Миновав величественные входные двери, они направились вглубь здания. Мэриэль была готова поклясться, что это настоящий лабиринт: им приходилось сворачивать несколько раз, пересекая длинные светлые коридоры. Если бы герцог действительно заботился о том, как она добралась, вряд ли заставил бы её идти в такую даль сразу после долгого пути.
— Мы пришли, миледи, — произнес дворецкий, останавливаясь у двери. Постучав, он распахнул их, приглашая гостью войти первой.
За небольшим столом, с явным скучающим видом, сидел Витторио Агдевилас, держа в одной руке документ. Его темные, нахмуренные брови не предвещали ничего хорошего.
— Господин, миледи Мэриэль прибыла, — сообщил дворецкий.
Мужчина взглянул на вошедших и лишь махнул рукой. Дворецкий, не произнеся ни слова, покинул помещение, громко хлопнув дверью.
— Добралась без происшествий? — спросил Агдевилас.
— Да, Ваша Светлость. Служанка, сопровождавшая меня в пути, была очень приятной и обходительной.
— А какой ещё она должна быть? Это её работа. Но меня это не интересует.
Мэриэль непонимающе уставилась на Агдевиласа: зачем он вообще говорит с ней, если так погружён в чтение бумаг и даже не собирается взглянуть в её сторону? Рассказы о том, что подобный человек может заботиться о её благополучии, казались ей сильно преувеличенными. Как и любой северянин, он вряд ли был общительным и добродушным с первыми встречными, однако такое отношение совершенно не соответствовало её представлениям о благородном аристократе.
— Могу я идти? — спросила она.
— Нет, присаживайся, — ответил он командным тоном. — Я хочу кое-что обсудить.
Впервые он поднял свои тёмные глаза на неё, пристально глядя. Отвечать тем же казалось Мэриэль неприличным, и, потупив взор, она села по правую руку от него.
— На будущее: садись напротив меня, если стол не превышает шести мест, или когда мы находимся в чужом поместье. В целом, я хотел сказать, что завтра будем подписывать бумаги. Понимаешь о чём речь?
— Я не знаю, о каких бумагах вы говорите, Ваша Светлость. О бумагах об усыновлении?
Служанка рассказала ей о подобной процедуре в пути, а сама Мэриэль читала об этом в книгах. По закону брак между аристократией и низшими сословиями не был запрещён, но мог создавать юридические проблемы, не говоря уже о социальных. Для многих высокородных господ считалось унизительным принимать в семью человека низкого происхождения через брак, поскольку это фиксировалось в документах и становилось предметом обсуждения. Поэтому в случае мезальянса человека усыновляли в благородную семью, чтобы закрепить за ним новое имя и избежать осуждения при заключении брака.
— Знаешь, для крестьянки ты довольно хорошо осведомлена, — голос герцога, прежде безразличный, теперь наполнился насмешкой. — Я договорился с сестрой, и завтра тебя впишут в её реестр. Хотел спросить, не желаешь ли ты сменить имя?