Он был тёмноволосым. Пряди липли к вспотевшему лбу, лицо было бледным, осунувшимся. Одна рука безвольно свисала, а другая сжимала рану на боку. Дыхание прерывистое, слабое.
Но он был жив.
Айра замерла, широко раскрыв глаза.
Раненый.
Это был первый человек, которого она видела так близко.
Она много слышала о них. О людях из больших городов, которые верят, что лес принадлежит только им. О тех, кто убивает ради трофеев.
Но этот…
Он выглядел не как враг..Скорее как тот, кто сам едва не стал жертвой.
Айра сглотнула.
Её тело застыло, разрываясь между инстинктами и любопытством.
Она должна уйти.
Она должна вернуться в лагерь и сообщить вождю.
Но вместо этого она сделала шаг вперёд.
И в этот момент человек пошевелился и застонал, едва слышно, но достаточно, чтобы Айра замерла, чувствуя, как сердце сжимается от чего-то странного и непривычного.
Предчувствие.
До первого света
Её взгляд скользнул по нему, оценивая.
Он был на грани.
Лежал, привалившись к корням дерева, будто сам лес пытался укрыть его в своих объятиях. Его тело было неестественно расслаблено — не отдых, а бессилие. Лицо бледное, покрытое испариной, губы потрескались. Он дышал, но это был не ровный ритм жизни, а рваный, ломающийся звук — будто лёгкие с каждым вдохом сдавались.
Одежда была разорвана, пропитана грязью и кровью. Вокруг него тёмные пятна влажной земли.
Айра опустила взгляд ниже.
Рана.
Глубокий порез на боку, края неровные, кожа разошлась, обнажая мясо. Вторая — на плече, рваная, словно его пытались удержать, но он вырвался. Кровь тянулась полосами вниз по руке, стекая на землю.
Как он вообще был ещё жив?
Раненый. Беспомощный
Жертва?
Нет.
Враг.
Айра замерла, её шерсть вспыхнула в лунном свете.
Она могла убить его.
Стоило лишь сделать шаг, прыгнуть, сомкнуть клыки на его горле.
Или просто подождать.
Не вмешиваться. Позволить лесу забрать его.
Волчица внутри затаилась, напряжённая, готовая рвануться вперёд.
Но что-то в этом зрелище… вызывало в ней странное ощущение.
Боль.
Её шерсть вздыбилась.
Она не должна была чувствовать боль, глядя на него. Это человек. Они убили её мать. Они убивают её сородичей.
Ветер сменил направление, принеся с собой холод, но Айру бросило в жар.
И волчицу накрыло воспоминаниями.
— Отец?
Девочка шести лет стояла в дверном проёме, сжимая в кулачках шерстяную накидку, что была ей велика. Подол тянулся по полу, а босые ступни мёрзли, но Айра не двигалась.
Что-то было не так.
Отец не был собой.
Варгас сидел на корточках у очага, но не смотрел в огонь, как обычно. Его плечи вздымались и опускались в резких, неровных вдохах. Когда Айра шагнула ближе, половицы скрипнули, и он вдруг резко встал.
Шатко. Неуклюже.
Как раненый зверь.
Его взгляд был диким, потерянным. Под глазами тени, в глазах— что-то тёмное, почти безумное.
— Отец… что случилось? — Айра говорила тонким, неуверенным голосом.
Он не ответил.
Вместо этого размахнулся, с грохотом скинув со стола глиняную посуду.
Чашки разлетелись на куски, мёд и отвар разлились по дереву липкими пятнами.
Айра вздрогнула, вцепившись в ткань на груди.
— Отец…
Он снова не ответил.
Просто шагнул к стене и ударил кулаком.
Глухой, тяжёлый звук. С потолка осыпалась труха, но Варгас будто бы не чувствовал боли.
Айра сглотнула, страх пронзил её, но она осталась на месте.
— Отец!
Он резко развернулся.
Его глаза — красные, влажные, потухшие.
— Они убили её.
Слова прозвучали, как обух по черепу.
Айра заморгала, не понимая.
— Кто?
Варгас стиснул зубы.
Голос был сорванным, полным глухой ярости.
— Я не успел.
Руки сжались в кулаки.
— Я… я не успел.
Он провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с себя что-то.
Но боль осталась.
Он плакал.
Её отец плакал.
Он никогда не плакал.
Айра замерла.
— Где мама?
Варгас медленно опустился на колени перед ней.
Поймал её за плечи, чуть сжал.
— Она не вернётся, Айра.
Айра хотела спросить: «почему», но её губы дрожали, слова застряли в горле.
— Люди убили её, — голос отца звучал безжизненно. — Они охотились. Они убили её.
Её маленькие пальцы сжались в кулаки.
— Почему?
Отец резко выдохнул.
— Потому что они такие
Айра не понимала.
Как можно просто убить?
Но люди так и сделали.
Она смотрела в глаза отцу, а в его взгляде не было больше ничего, кроме тяжести.
— Ты должна запомнить это, Айра.
Она стояла, не двигаясь.