Но Тео не был таким, как его родители.
Он разговаривал со слугами, спрашивал об их семьях, слушал истории. Он знал, кто из них любит свою работу, а кто мечтает о другой жизни. И часто ловил себя на мысли, что завидует им.
Они могли быть собой. Могли влюбляться в кого хотели. Могли выбирать друзей. Могли уйти, если захотят.
Он — нет.
— Как поживает ваша жена? — спросил он, поднося чашку к губам.
Жак едва заметно удивился, но тут же вернул вежливое выражение лица.
— Благодарю, господин, Элизабет чувствует себя хорошо. Вчера испекла пирог.
— И вы, конечно, не принесли мне кусочек?
Жак усмехнулся.
— Уверен, что кондитерский мастер семьи Девилье обиделся бы, если бы вы попробовали что-то не из его рук.
Тео рассмеялся.
Жак знал его с детства. Он не был просто слугой, он был ближе к нему, чем отец.
— Вы сегодня отправляетесь в город, господин Теодор? — осторожно спросил Жак, подавая ему сюртук.
— Думаю, нет, — Тео вздохнул.
Жак кивнул, но в глазах мелькнуло сочувствие. Он знал, как Тео ненавидел всё это.
Но сказать ничего не мог.
За семейным столом царила тишина.
Лоренс Девилье сидел в центре, спина прямая, взгляд холодный и оценивающий. Он был человеком, чьи слова решали судьбы. Человеком, которого боялись, уважали, но не любили.
Рядом сидела Элеонора, его жена. Красивая, утончённая, но с вечно потухшим взглядом. Она редко говорила за столом, чаще просто молча кивала, соглашаясь с мужем.
Тео знал, что в ней было тепло, но оно давно угасло под тяжестью традиций.
— Сегодня мы завтракаем в тесном кругу, — произнёс Лоренс, разрезая мясо. — Завтра прибудет посланник короля, и я рассчитываю, что ты, Теодор, не опозоришь нашу семью.
— Разумеется, отец, — ровно ответил Тео.
— Свадьба будет назначена через месяц, — продолжил Лоренс. — Виктория — достойная партия.
Тео промолчал.
Его мать посмотрела на него с едва заметным сожалением, но ничего не сказала.
Она никогда не перечила Лоренсу.
— Как прекрасно! — вдруг воскликнула Селина.
Селина Девилье была совсем другой.
Если в отце было холодное величие, в матери — сдержанная покорность, а в Тео — тихий бунт, то Селина была светом.
Четырнадцатилетняя девочка с длинными светлыми волосами, которые всегда были чуть растрёпаны, потому что она ненавидела сидеть смирно. В её глазах — глубоких, светло-голубых, как весеннее небо — всегда блестело либо любопытство, либо мечты.
Она жила в книгах.
В мире, где рыцари спасали дам, где любовь была сильнее власти, где люди могли выбирать свою судьбу.
Но Тео знал, что настоящий мир был другим.
Она была единственной в их семье, кто по-настоящему любил его.
Когда он возвращался после скучных встреч с дворянами, Селина всегда ждала его в библиотеке. Она скакала с места, бросала книгу и радостно смеялась:
— Брат, наконец-то! Я думала, ты исчез!
Тео усмехался:
— Если бы я исчез, тебе пришлось бы найти нового брата.
— Нет уж, ты единственный, кто меня не ругает, — фыркала она.
Он садился рядом, и она захлёбывалась словами, рассказывая о своих книгах.
— Представляешь, я прочитала роман про девушку, которая сбежала с капитаном пиратов! Они отправились в далёкие страны, их преследовали солдаты короля... О, если бы я могла жить так же!
— Ты бы не выдержала и недели на пиратском корабле, — усмехнулся Тео.
— Ну и что! Я хотя бы попробовала! А ты? — она прищурилась. — Разве ты никогда не хотел сбежать?
Он посмотрел на неё.
Хотел.
Но в отличие от неё, он знал, что сказки никогда не становятся реальностью.
— Брат, это ведь так романтично! Вы с Викторией будете настоящей сказочной парой!
Тео усмехнулся.
— Ты читаешь слишком много романов, Селина.
— Потому что в жизни слишком мало романтики, — фыркнула она.
Он посмотрел на неё и улыбнулся.
Она могла мечтать.
Могла жить в своих фантазиях, верить в сказки, надеяться на настоящую любовь.
Но он знал, что в их мире любви не существовало. Только долг и расчёт.
— Тебе стоит выйти замуж за поэта, Селина, — поддразнил он.
— Я выйду только за того, кого полюблю, — гордо сказала она.
Лоренс бросил на неё быстрый взгляд, полный неодобрения.
— В твоём возрасте лучше думать о приличиях, а не о любви, — произнёс он холодно.
Селина опустила взгляд.
Тео сжал кулаки.
Он знал, что её тоже выдадут замуж. Так же, как его.
Так же, как мать.
Таков был их мир.
После ужина Тео поднялся в покои, чувствуя, как с каждым шагом на него наваливается всё большее раздражение.
Помолвка. Виктория.
Мысль о браке вызывала в нём отвращение. Не к самой Виктории, а к самой идее этого союза, к тому, что его жизнь была решена за него. Он был всего лишь пешкой в игре, в которой у него никогда не было шанса на победу.