— Они ослабли, — продолжил он, обводя взглядом старейшин. — Пока мы ждём, они собирают силы. Мой отец согласился на союз, но что толку, если мы будем просто сидеть и наблюдать, как нас давят?
— Никто не сидит, — Варгас посмотрел на него холодно. — Мы готовимся.
— Готовимся? — фыркнул Риван. — Это то же самое, что бояться.
— Разве страх не бывает мудрым? — раздался хриплый голос старейшины Урнальда, самого древнего из советников. Его седая борода опускалась до груди, а спина с годами согнулась, но голос был твёрд. — Поспешные зубы чаще крошатся о кость.
— Я не предлагаю бросаться в бой слепо, — Риван откинулся назад, скрестив руки на груди. — Но я не собираюсь позволить этим шакалам сесть нам на шею.
— Твои слова звучат красиво, — подал голос другой старейшина, Ведран, крепкий мужчина с лицом, изборождённым морщинами. — Но что ты знаешь о войне, юноша? Ты воспитывался в другом племени. Война — это не просто битва. Это голод. Это холод. Это смерть женщин и детей.
— Достаточно! — Варгас поднял руку, прерывая спор. — Мы не будем нападать первыми.
Риван стиснул зубы, но промолчал. Взгляд его скользнул по Айре. Он ждал её одобрения, поддержки, но не получил ничего. Она лишь смотрела перед собой, скрывая свои мысли за непроницаемой маской.
Тишину прорезал глубокий голос шамана:
— Ты горяч, Риван.
Все мгновенно замерли.
Старый шаман приподнял голову, его слепые глаза были устремлены в пустоту, но создавалось ощущение, что он видит каждого.
— Ты видишь только войну, но не видишь её тень, — продолжил он, и мальчишка-ученик, стоявший рядом, чуть склонился вперёд, словно вслушиваясь в то, чего остальные не могли понять.
Шаман провёл рукой над чашей с углями. Дым заклубился, меняя цвет, становясь густым, как осенний туман.
— Я слышал ветер, что шептал мне о будущем. Чужая кровь коснётся нашей земли. Старый корень вырвут, а новый пустит ростки не там, где мы ожидаем.
Все замерли.
Мальчишка нахмурился, его губы чуть дрогнули.
Айра почувствовала, как по спине пробежал холод.
Тишина затянулась. Кто-то кашлянул, словно разрывая удушливый воздух. Варгас перевёл взгляд с шамана на дочь, и его глаза, обычно твёрдые, казались тёмными провалами.
***
Она вышла из дома вождя быстрым шагом, почти выбежала, только бы поскорее оказаться снаружи. Свежий воздух ударил в лицо, но не прогнал тяжесть, осевшую в груди.
Снаружи племя жило своей жизнью. Женщины чистили шкуры и готовили мясо на огне, дети носились по поляне, играя в волков — прыгали друг на друга, рычали, кто-то даже завыл, копируя настоящую охоту. Воины сидели у костра, переговаривались, некоторые потягивались, вытягивая руки так, словно их тело помнило, как это — бежать на четырёх лапах.
Айра вдохнула полной грудью. Тёплый ветерок тронул её кожу, спутал пряди волос. Земля под босыми ногами ещё хранила дневное тепло. Где-то вдалеке прозвучал рог — сигнал, что в лагерь вернулись разведчики. Все замерли на миг, затем вновь принялись за дела, но воины напряглись, а женщины прервали работу, прислушиваясь к шагам.
Айра провела пальцами по шраму на ключице, словно этот жест мог прогнать тревогу
Она двинулась дальше, позволяя глазам скользить по знакомым очертаниям шатров и деревянных домов, выстроенных вокруг центральной площади. Здесь прошло её детство, каждая тропинка, каждый выступ корней были знакомы до мельчайших деталей.
Чуть дальше у реки женщины разделывали рыбу, а старики плели корзины, беседуя о грядущем солнцестоянии. Несмотря на тревожные вести, жизнь продолжалась, и это одновременно успокаивало и настораживало Айру.
— Ох, дитя, куда же так спешишь? – раздался скрипучий голос, и Айра обернулась.
Перед ней стояла бабушка Урса – низкая, сгорбленная старуха с длинными седыми волосами, заплетёнными в тонкие косы. В её морщинистом лице сверкали цепкие глаза, а в руках она сжимала посох, украшенный перьями и бусинами.
— К Рании, — ответила Айра, опуская голову в знак уважения.
— Всё бежишь, всё ищешь, — пробормотала Урса, качая головой. — Ты как ветер, Айра, но ветер не всегда знает, куда его несёт. Берегись, дитя, время перемен уже здесь.
Старуха коснулась её руки, и лёгкий холод пробежал по коже Айры. Она привыкла к странным словам Урсы, но сегодня в них прозвучало что-то особенное, почти зловещее.