— Доброе утро, — сказала Рания, ставя перед ним миску с настоем.
Тео моргнул, будто ещё не до конца понимая, где находится. Затем взгляд его прояснился, и он хрипло выдохнул:
— Не самое доброе.
Рания закатила глаза.
— Пей.
Он слабо усмехнулся, посмотрел на миску с подозрением и медленно взял её в руки.
— Ты уверена, что это не яд?
Она скрестила руки на груди.
— Если бы я хотела тебя отравить, то сделала бы это ночью.
Тео сделал несколько осторожных глотков, кривясь от горького вкуса.
Рания наблюдала за ним краем глаза. Он выглядел настороженным, но не испуганным. В нём чувствовалась упрямая сила, что-то непохожее на тех, кого она встречала раньше.
Она поправила повязку на его плече, проверяя раны.
— Всё заживает. Скоро сможешь ходить.
Тео фыркнул.
— Вопрос в том, куда.
Она не ответила.
Из-за двери раздались тяжёлые шаги — сменился воин. Тео прислушался, перевёл взгляд на выход, а потом снова посмотрел на Ранию.
— Тебе часто приходится держать у себя пленников?
— Ты не пленник, — сказала она ровно.
— Ах да, конечно, — он криво усмехнулся. — Я просто человек, за которым наблюдают вооружённые воины и который не может выйти за порог.
Рания ничего не ответила.
— Знаешь, мне кажется, та девушка не особо подумала, когда решила меня спасать, — добавил он, изучая её взглядом.
Рания вздохнула.
— Айра часто делает то, что считает правильным, не думая о последствиях.
Тео хмыкнул.
— Кажется, это уже создавало вам проблемы?
— Всю жизнь, — пробормотала она, улыбаясь.
Тео молча наблюдал за ней, а затем устало прикрыл глаза.
Рания снова посмотрела на него.
Он выглядел… потерянным.
Но жалость — это последнее, что ему нужно.
Она развернулась и занялась травами, ощущая на себе взгляд охранников, а за спиной — тихое, сбивчивое дыхание Тео.
***
Двор был залит мягким утренним светом, но Рания его почти не замечала. Она шагнула на влажную землю, направляясь к огороду, где среди густой зелени прятались кусты лекарственных трав. Склонившись, она осторожно провела пальцами по стеблям, проверяя, какие из них можно срезать.
Руки её двигались автоматически, но мысли витали далеко.
Она не любила такие разговоры. Особенно когда знала, что её будут отчитывать.
Родители не сказали ей ни слова с самого утра, но Рания знала — это не прощение. Они ждали. Дали ей время закончить дела, чтобы не дать ей возможности уйти. Чтобы разговор настиг её тогда, когда пути к отступлению уже не будет.
Когда за спиной раздались шаги, она не удивилась.
— Ты скрыла человека, — голос матери прозвучал ровно, но в нём сквозила напряжённость.
Рания не обернулась, продолжая перебирать травы.
— Я помогала ему выжить, — тихо ответила она.
— Ты помогала ему, не сказав нам ни слова, — продолжила мать, скрестив руки на груди. — Принесла раненого чужака в наш дом. Где мы живём. Где живет стая.
Рания почувствовала, как внутри всё сжалось, но не подала вида.
— Айра попросила…
— Айра ещё не вожак, чтобы выполнять её приказы, — резко перебила мать.
Эти слова прозвучали, как хлёсткий удар.
Рания стиснула зубы, заставляя себя не поднимать взгляд.
— Это не было приказом, — наконец ответила она.
Отец стоял чуть поодаль, неподвижный, как высеченный из камня.
— Говорите тише, — его голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Окна открыты. Человек может услышать.
Мать фыркнула.
— У людей не такой острый слух, — сказала она, но всё же понизила голос.
Рания выпрямилась, чувствуя, как под пальцами ломается тонкий стебель травы.
Мать шагнула ближе.
— Ты поставила под удар не только себя, но и нас, — её голос оставался тихим, но в нём чувствовалась угроза. — Варгас мог принять это как предательство. Ты хоть понимаешь, что нам могло грозить?
Рания продолжала сжимать пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.
Она понимала.
— Он уже принял решение, — сказала она ровно.
— Сегодня оставил его в живых, а завтра может передумать, — мать смотрела ей прямо в глаза. — Если он решит, что человек — угроза, то не только он заплатит за это.
Рания медленно вдохнула, стараясь не выдать эмоций.
— Варгас не убьёт нас за это.
— Нет, но он запомнит, что ты скрыла от него правду, — наконец заговорил отец.
Он не повышал голос. Он даже не смотрел на неё с осуждением.
Но именно его спокойствие пробило Ранию сильнее всего.
Она медленно кивнула, стараясь сохранить хоть какую-то гордость.