— Я больше не буду принимать таких решений одна.
Мать ещё какое-то время изучала её лицо, затем отступила.
— Надеюсь, — тихо сказала она.
Рания сжала в руках сорванный лист и, будто спохватившись, заговорила, сменив тему:
— Кстати, у нас заканчивается жёлтая трава. Почти все запасы ушли на перевязки, а без неё нельзя делать обеззараживающий отвар.
Родители переглянулись.
— Я схожу за ней, — быстро добавила Рания.
Мать нахмурилась.
— Одна?
— Поляна не так далеко, и я знаю, где искать, — Рания пожала плечами.
Отец изучающе посмотрел на неё, но затем кивнул.
— Хорошо. Возвращайся до темноты.
Рания медленно кивнула и направилась к дому, чувствуя внутри странное облегчение. Теперь у неё была причина уйти.
Рания любила ходить пешком.
Она могла бы легко обратиться, пробежать через лес за считаные минуты, но порой ей нравилось просто идти. Человеческим шагом, неторопливо, чувствуя под ногами мягкую землю, вдыхая свежий аромат хвои и влажной травы.
Лес в это время был особенно прекрасен. Солнечные лучи пробивались сквозь густую крону, золотыми лентами ложась на тёмную кору деревьев. Где-то в ветвях щебетали птицы, а под ногами порой шуршала мелкая живность, разбегаясь в укрытия.
Рания наслаждалась этими моментами.
В деревне её окружали разговоры, шум, чужие мысли, которые нужно было угадывать, желания, которые следовало учитывать. Здесь же — тишина. Лес жил своей жизнью, неторопливой, размеренной, и ей нравилось быть его частью.
Она остановилась на миг, прикрыв глаза.
Тонкий ветерок шевельнул её темные волосы. В нём чувствовался запах влаги и древесной смолы, далёкий и родной одновременно.
Рания вышла из густого леса, и перед ней открылась поляна, залитая солнечным светом. Здесь, среди мягких трав и раскачивающихся на ветру цветов, росла жёлтая трава — невзрачная, но незаменимая для её отваров.
Она сразу же принялась за дело.
Наклонившись, аккуратно сорвала несколько стеблей, провела пальцами по шершавым листьям. Нужно было взять достаточно, но не слишком много — жёлтая трава росла не везде, и сорвать её всю означало оставить племя без лекарства.
Лес за её спиной шептал на ветру, но что-то в этом шёпоте было неправильным.
Рания резко подняла голову, прислушиваясь.
Лес был слишком тихим.
Пение птиц исчезло. Лёгкий шелест трав показался ей настороженным, будто сам лес замер, затаился.
Кто-то следил за ней.
Её пальцы крепче сжали стебель. Она заставила себя продолжить сбор, но каждое движение теперь было напряжённым.
Шаг.
Рания замерла.
Не её шаг.
Чужой.
Она не успела обернуться. Чья-то сильная рука резко схватила её за запястье, горячие пальцы сомкнулись, не давая вырваться.
Рания ахнула, сердце дёрнулось в груди.
Она резко обернулась, готовая вырваться, но тут же замерла.
Перед ней стоял Тарек.
Его тёплая ладонь всё ещё обхватывала её запястье, но хватка ослабла, позволив ей отступить… если бы она захотела.
Но она не отступила.
Напряжение в её плечах исчезло, и вместо страха внутри разлилось знакомое чувство — облегчение.
— Ты… — её голос был хрипловатым от неожиданности.
Тарек смотрел на неё с лёгкой усмешкой, но в глазах его отражалось нечто большее.
— Напугал? — спросил он тихо.
Рания не ответила. Она шагнула ближе, прижимаясь к нему грудью, ощущая под ладонями тепло его кожи сквозь тонкую ткань.
Тарек был выше её почти на голову. Его длинные тёмные волосы были растрёпаны после дороги, несколько прядей выбились из кожаного шнурка, которым он их обычно перехватывал. Карие глаза смотрели на неё внимательно, изучающе, с тем же скрытым огнём, который всегда вспыхивал, когда он видел её.
На лице виднелись тени недавних охотничьих вылазок — лёгкая щетина, тонкая царапина на скуле, пыль на тёмной одежде.
Он всегда выглядел так, будто только что вернулся из дальнего похода — диким, свободным, полным жизни.
Таким, каким она его любила.
Рания глубоко вдохнула, вдыхая знакомый запах древесной коры, костра и чего-то пряного, свойственного только ему.
— Ты опять ходишь слишком далеко от своей границы, — пробормотала она, не отрываясь от его груди.
Тарек усмехнулся, его пальцы скользнули по её запястью, чуть сжимая.
— А ты — слишком близко к моей, — повторил Тарек, его голос прозвучал мягко, но с намёком на укор.
Рания подняла голову, встретившись с его взглядом. Янтарные глаза сверкали в лучах солнца, но не было в них ни злобы, ни презрения, с которыми его сородичи обычно смотрели на её стаю. Только тёплая насмешка и что-то ещё. То, что она не могла себе позволить называть вслух.
Она медленно выдохнула.